Человек, которого долго мучили идеи, отчего тот тяжело страдал, смотрит на не касающийся его внешний мир со страшной холодностью. Все те маленькие обманчивые чары, которыми окутаны вещи, исчезли перед ним. Боль отрезвила его. Страшное напряжение интеллекта, желающего оказать сопротивление боли, производит то, что человек видит все в новом свете. С презрением вспоминает он об уютном мирке, в котором пребывает здоровый человек. Человек наслаждается теперь тем, что вызывает это презрение как бы из глубины ада.
Еще с самого нежнейшего возраста у меня обнаружилась порочная склонность считать себя не таким, как все прочие простые смертные. И посмотрите, как блестяще мне это удается.
Дон Хуан де Карабас родился ранним утром в год одна тысяча четыреста восемьдесят восьмой от Рождества Христова в родовом имении. Так было записано в приходской книге церкви Святого Фомы Севильского. Его отец, маркиз дон Карлос де Карабас, не имея возможности иным образом отметить рождение первенца, наследника и потомка знаменитого рода испанских дворян, приказал всем в округе нынче же вечером пить за столом вино в честь и во здравие нового хозяина. Весть о рождении ребенка, а также приказ графа разнес по округе единственный слуга в имении, престарелый Хорхе. Он лично обошел все дома и даже побывал на полях, где работали мужчины. Хотя у Хорхе сильно болели ноги, он сумел-таки выполнить приказание хозяина и оповестить всех о столь радостном для края событии, как рождение первенца. Но едва Хорхе возвратился уже после заката в фамильное гнездо, что стояло посреди селения Карабас, от названия коего и повелось наименование достославного рода, как тут его поджидало новое известие. После непродолжительных мучений скончалась супруга дона Карлоса. Повитуха, сказав лишь, что сие произошло от потери крови, сгребла в свою большую ладонь, более мужскую, нежели женскую, причитающиеся ей два дуката, последние деньги, которые смог наскрести маркиз, и быстро удалилась. Она не могла вынести удивительно спокойного взгляда, которым одарил ее первенец дона Карлоса. Взгляд этот как бы вопрошал, когда же ребенка покормят?
Маркиз и его верный слуга сели друг напротив друга за старинный дубовый стол, за которым обедало не одно поколение Карабасов, и, невзирая на различие положений, распили кувшин домашнего вина, такого же кислого, как и выражение их лиц. За вином дон Карлос и Хорхе решили, что ребенку надобно нанять кормилицу, но недорого, только за стол и кров, так как денег у маркиза не осталось вовсе. Это было хорошее решение, однако по прошествии некоторого времени вино дало о себе знать, и маркиз со слугой заснули, положив головы прямо на стол. Так и проспали они до самого утра, покуда петух, вышедший из курятника, криком не разбудил их.
