Пятясь, я выхватил свою рапиру. Она оказалась на добрый десяток сантиметров короче, чем у противника, но была хорошо сбалансирована. Кроме того, мое запястье защищала гарда из сети металлических прутьев.
Мы скрестили клинки. Бандит действовал умело и весьма уверенно. Вероятно, он приобрел свои навыки в многочисленных драках на улицах трущоб. Но на моей стороне... на моей стороне был я.
Я дезориентировал его ульсаром и уйн ульсаром, заставил отступить комбинацией из четырех выпадов пел ихан и уйн пел игнар, а затем выбил оружие из его пальцев стремительным тагн азаф вайл.
Затем последовал эул цаер, и мой клинок пронзил грудь нападавшего. Он бросил на меня последний удивленный взгляд, и через секунду его мертвое тело сползло с моей рапиры.
Бандит, которому я разбил лицо рукояткой пистолета, устремился ко мне, и, развернувшись, я разрубил его одним ударом рапиры. Картайцы считают, что боковыми ударами пользуются только лентяи, и сосредоточиваются на работе острием.
Но какая, к черту, разница.
Нейл прикончил третьего бандита ударом в корпус, затем спокойно отвел оба серпа женщины кинжалом и проткнул ее мечом.
Он отсалютовал окровавленным клинком. Я ответил ему своей рапирой.
В конце переулка завыли сирены арбитров.
— Пора уходить, — сказал я.
— Я уже решила, что вас убили, — обрушилась на нас Биквин, когда мы влетели в номер «Сонного твиста».
— Мы немного повеселились по пути, — ответил Нейл. — Не беспокойся, Лизи, я доставил шефа в целости и сохранности.
Я улыбнулся и налил себе небольшую порцию амасека. Биквин терпеть не могла, когда ее называли «Лизи». И только у Нейла хватало на это смелости.
Эмос напряженно смотрел в окно. Почему-то тряпки, маскирующие его под твиста, хорошо сидели на его фигуре.
— Очень странно, сюда едут арбитры.
— Что?
Нейл тоже подошел к окну:
— Эмос прав. Подъехало три машины. Офицеры заходят внутрь.
— Всем немедленно укрыться! — приказал я.
Эмос поспешил в смежный номер и ничком бросился на кровать. Нейл скрылся в ванной и с помощью кружки и громких стонов стал изображать, что его рвет.
Елизавета в отчаянии посмотрела на меня.
— В кровать! Быстро! — приказал я. Арбитры распахнули дверь и стали водить фонарями по комнате.
— Арбитры! Есть здесь кто?
— Что происходит? — спросил я, откидывая покрывало.
— На улице была перестрелка... Свидетели говорят, что преступники скрылись здесь, — произнес сержант арбитров, направляясь к кровати.
— Но я... не выходил всю ночь. Я и мои друзья.
— Они могут подтвердить это, твист? — спросил сержант, поднимая оружие.
— Что творится? Слишком светло! — Биквин высунулась из-под грязного покрывала. Каким-то образом ей удалось стащить с себя платье. Сверкая нижним бельем, она обняла меня. — Какого черта? Мешаете девушке словить кайф! Постыдились бы!
Сержант скользнул лучом фонаря по ее полуобнаженному телу.
— Извините, что помешали, мисс.
Арбитр выключил фонарь, и стражи порядка удалились, закрыв за собой дверь. Я взглянул на Биквин:
— Хорошая импровизация.
Она спрыгнула на пол и сгребла свою одежду.
— Только без глупых мыслей, Грегор!
Если честно, глупые мысли о ней преследовали меня в течение многих лет. Она была прекрасна и невероятно сексуальна. Но кроме того, она была неприкасаемой. Находясь рядом с ней, я испытывал боль — физическую боль.
Это меня просто бесит. Я испытываю к Биквин серьезные чувства, и мы уже давно вместе, но между нами ничего не происходит. И никогда не произойдет.
Это одна из самых великих печалей в моей жизни.
И, я надеюсь, в ее жизни тоже. По крайней мере, я так думаю во время приступов самовозвеличивания.
Лежа в кровати и глядя, как она снова натягивает платье, я ощутил прилив страсти.
Но моим мечтам не дано было осуществиться. Нигде и никогда.
Она была неприкасаемой, а я — псайкером.
На этом пути лежали только боль и безумие.
На рассвете над городком твистов прогремела соковая гроза. Небо заволокло клубами испарений, на черепицу и ставни обрушился град тяжелых капель липкого ливня. Слышались раскаты грома. Затем поселение окутала завеса тумана. В неподвижном мареве что-то булькало и капало, мошкара, питающаяся соком, суетливо толклась в густом воздухе, жужжали дождевые жуки.
Нейл и Эмос отправились за завтраком. У ближайшей лавки уже образовалась очередь из фабричных рабочих, собиравшихся на смену. К тому времени, как Нейл и Эмос вернулись с бумажными пакетами в руках, к нам уже присоединились Иншабель и Гусмаан, переночевавшие в общей комнате в конце коридора. Они проспали всю ночную перебранку с арбитрами и ничего не слышали.
