Но кадианская элита, пожертвовав своими жизнями, дала мне передышку. Они пали на службе Богу-Императору, ради чего и были рождены.
— Эгида! Во имя алого ада! Шип возвращается! — закричал я в вокс, вцепляясь в руку Биквин.
Профанити мчалась к нам.
Мы увидели, что боевой катер, сверкая прожекторами, делает боевой заход. Порожденный им ураганный ветер с корнем вырывал промерзший орляк и сбивал нас с ног. Медея шла низко, слишком низко...
Орудийные сервиторы навели на демонхоста турели крыльев и носа. Огневая мощь оказалась столь сокрушительной, что Профанити просто испарилась.
Свет померк.
Подтянув к себе Биквин, я заслонил ее от дождя из превратившегося в жидкость тела демонхоста.
А потом услышал, как Фишиг выкрикивает мое имя.
— Помоги ей, — вставая, приказал я Годвину, и он подхватил Биквин.
Я огляделся. Площадку устилали мертвые тела, большая часть из которых принадлежала культистам. В двадцати метрах вверх по склону Иншабель нашел Нев, израненную, но живую, и теперь звал медика.
В холодном ночном небе мигнули раскаленные добела дюзы боевого катера — Медея развернулась, заходя на посадку.
Нейл, получивший сквозное ранение в предплечье, прислонился к пилону и остановил наконец визжащий барабан своего пулемета.
— Нам... нам надо перегруппироваться, — сказал я.
— Согласен, — кивнул Фишиг.
— Вы что, не имеете никакого представления о том, с чем столкнулись? — спросил Гусмаан.
Мы обернулись. Старый охотник за шкурами с Виндховера спускался к нам с холма. Длинное лазерное ружье покоилось на его согнутой руке. Тучи быстро сгущались, посыпался тяжелый град.
— Так что? — снова прошипел он.
Я почувствовал, как напряглась Биквин.
Это был не Гусмаан.
Бывший охотник посмотрел на меня. Его глаза сияли белым светом. Он говорил голосом Профанити.
— Ни единого признака прозрения, — сказал он. — Вы можете уничтожить мой физический носитель, но вам не разрушить мою связь с хозяином.
— Гусмаан! — закричал Иншабель.
— Его больше нет. Его сознание оказалось наиболее открытым, поэтому я забрала его. Он послужит мне некоторое время.
Я шагнул вперед. Гусмаан поднял руку.
— Не волнуйся, Эйзенхорн, — сказала Профанити. — Я могла бы убить вас всех прямо здесь и сейчас, но то, что должно случиться, куда интересней.
Гусмаан раскинул руки, запрокинул голову и внезапно взмыл в воздух, роняя свое драгоценное длинное лазерное ружье. Он спокойно уплывал по небу, пока не скрылся за вересковыми пустошами, утонув в предрассветном сиянии.
— О чем это он? — спросила Биквин.
— Я не...
По холму заметались лучи света, и мы неожиданно услышали лязг гусениц.
Двадцать кадианских бронетранспортеров перевалили через вершину холма, освещая нас прожекторами. Солдаты Кадианских ударных войск бежали по склону, наводя на нас оружие.
— Это еще что за чертовщина? — закричал Нейл. Я был ошеломлен. Этого можно было ожидать в последнюю очередь.
— Инквизитор Эйзенхорн, — прогрохотал усиленный динамиками голос из переднего бронетранспортера. — За преступления против Империума, за злодеяния на Трациане, за сотрудничество с демонхостами вы арестованы и приговариваетесь к смерти.
Я узнал голос. Это был Осма.
В сопровождении шести укутанных в балахоны дознавателей, зачитывающих вслух тексты из Книг Боли и Глав Наказания, по вересковому склону ко мне спускался инквизитор Леонид Осма. Розовый рассвет протянул первые лучи по суровой пустоши, можжевельники и орляк колыхались под ранним утренним ветерком. Вдалеке тетерева и птарцерны приветствовали своими криками восход зимнего солнца. Осма, хорошо сложенный, широкоплечий мужчина, разменявший пятнадцатый десяток, был облачен в бронзовый силовой доспех, пылавший оранжевыми бликами в красноватом рассвете. Орнамент в виде гербов Маллеуса украшал бесажью[17] и наколенники его брони, а шесть печатей чистоты оплетали его бевор[18] подобно цветочному венку. Длинный плащ из белого меха развевался за спиной инквизитора, смахивая снег с кустов вереска и можжевельника.
Лицо Осмы выглядело туповатым и злобным. Под бахромой тяжелых, седых бровей, под опухшими веками сверкали маленькие точки глаз. Коротко подстриженные волосы имели такой же цвет, как и сталь его меча. Несколько лет назад Леонид утратил нижнюю челюсть во время сражения с хорнитским берсерком. Аугметический протез представлял собой выступающий вперед хромированный подбородок, подключенный к черепу проводами и микросервомоторами.
На его спине между лопаток был закреплен штандарт, эмблема Инквизиции возвышалась над головой Осмы. В руке инквизитор держал энергетический молот — знак своего ордена. В другой руке он сжал запечатанный футляр из эбенового дерева, предназначенный для переноски свитков. Я сразу понял, что там. Карта экстремис.
— Это безумие! — прорычал Фишиг. Кадианцы вокруг нас напряглись и защелкали затворами.
— Довольно, Фишиг! — проговорил я и обернулся к помощникам. Они выглядели потерянными и напуганными. — Мы не станем сражаться со своими. Сдайте оружие. Мы скоро разберемся в этой смехотворной ошибке.
