Когда на следующий день мастер Имус пришел на работу, то обнаружил, что «Слотчер и Дэвиоф» закрыт. «С сегодняшнего дня и до особого распоряжения» гласила надпись на опечатанной двери. Большинство сотрудников толпилось на улице в печали и недоумении.
«В мастера Слотчера стреляли», — тихо сказал один из бухгалтеров.
«Этой ночью был застрелен Инквизицией», — подтвердил другой.
Имус: О, боже мой… Боже мой…
(Звук шагов, звонок в дверь)
Три дня спустя инспектор позвонил в дверь квартиры мастера Имуса.
(Дверь закрывается)
Имус: Садитесь, пожалуйста.
Эйзенхорн: Я пришел сказать вам, что с вас официально сняли все обвинения.
Имус: Даже мой проступок?
Эйзенхорн: Даже его.
Имус: Вы меня весьма успокоили.
Эйзенхорн: Ваш хозяин занимался нехорошими делами, даже можно сказать — еретическими. Он занимался ввозом запрещенных текстов, прикрывая их обычными сделками торгового дома. Мы следили за ним почти целый год. Но у нас не было доказательств его вины.
Имус: Я понимаю…
Эйзенхорн: Конечно же, ваш хозяин знал, что мы сидим у него на хвосте. И он подставил вас, чтобы отвлечь нас. Он хотел, чтобы мы сосредоточили всё внимание на вашем деле, а не на нем. И у него это получилось бы, если бы вы не были честны настолько, что сами пришли к нам.
Имус: Это вы убили мастера Слетчера?
Эйзенхорн: Боюсь, да.
Инспектор встал.
Эйзенхорн: Ну, мне пора идти.
Имус: И что теперь?
Эйзенхорн: Вы о чем?
Имус: У меня нет работы. Торговый дом закрыт. Что теперь со мной будет?
Эйзенхорн: Простите, сэр, но это уже не мои проблемы.
Инспектор повернулся к выходу.
Имус: Я думаю, что могу задать один вопрос начистоту?
Эйзенхорн: Спрашивайте!
Имус: Зачем это было нужно?
Эйзенхорн: Нужно было что?
Имус: Зачем надо было пугать меня?
Эйзенхорн: Страх расслабляет разум, мистер Имус. Настолько сильно и полно, что быстро освобождает голову от всех преград и лжи. Я пугал для того, чтобы увидеть в вас правду, ту вашу часть, которая честна и не может ничего скрывать. Я… прошу извинить меня за это.
Имус: Значит вы — псайкер?
Эйзенхорн (изменив голос): Да.
Имус: Я понимаю… Если вы можете заглянуть в будущее, скажите мне… У меня нет работы и рекомендаций. Я слишком стар и поздно уже переобучаться на кого-то другого. У меня нет средств к существованию. Я пришел к вам по доброй воле, помог поймать еретика и доказал свою невиновность. И после всего этого остался за бортом. Что мне теперь делать?
Эйзенхорн (изменив голос): Я телепат, а не ясновидец.
Имус: Да, в любом случае, спасибо за вашу искренность.
Эйзенхорн: Прощайте, мистер Имус.
(Дверь открывается и закрывается)
Дознаватель Эйзенхорн закрыл за собой дверь.
Мастер Имус сел на кушетку. С нижнего этажа доносился детский плач. Было слышно, как домовладелец стучит в двери квартир, собирая деньги за недельную аренду. Деньги на оплату этой недели лежали у мастера Имуса в ящике буфета. На эту неделю и следующую. Имус был рад, что пошел и всё рассказал. Долг превыше всего. Он попытался раздуть немного чувства гражданской гордости в своем сердце, но хотелось нечто большего, чем то, что он мог сохранить в самом себе.
Грегор Эйзенхорн — инквизитор Ордо Ксенос,
Малдер Зельвин — комиссар округа Джаред,
Лана Хауи — работница на причале,
Вагнер — администратор Футхольда, старый байкер
Я попал в округ Джаред с вояками через Кулбрик. Воздушное сообщение оставляло желать лучшего, поэтому механизированная часть Имперской Гвардии с явной неохотой доставила меня из столицы в городок Кулбрик, и то сделано это было потому, что комиссар Джареда настоял на этом.
Это был … м-м-м… 223.М41 и я только начал работать самостоятельно. Уже тогда, в самом начале моей карьеры, ко мне относились с примесью страха и подозрения. Инсигния или титул инквизитора, или они оба заставляли разум людей напрягаться. Сейчас мне всё это надоело, но тогда давало мне вульгарное ощущение власти.
С инквизитором Флэймо произошел несчастный случай в виде убийства при переходе через варп шесть месяцев назад и меня направили в качестве местного блюстителя, отвечающего вместо него за феодальные миры, находящиеся под защитой сектора Геликан. В круг моих незавидных обязанностей входила, в основном, работа в качестве местного судьи, мотающегося от планетарной столицы к планетарной столице, рассматривая дела разных бродяг, собираемые местными властями. Большинство этих расследований едва ли касалось дел Ордоса — паники, вызванные суевериями и мелкими разногласиями, хотя один раз я провел восемь недель на Небьюле, работая через клиентуру, что, в конечном итоге, выявило торговлю низкосортными несанкционированными псайкерами.
С Небьюлы я отправился на Игникс — маленький и самый отдаленный феодальный мир колонии, на взгляд самый отсталый. И тут Игникс меня не разочаровал. Маленький, влажный и окруженный ущельями, созданными непрекращающимся дождем и направленными к пенящимся морям, этот мир был административно разделен на графства, каждое по миллиону квадратных километров.
