Иночим великанов полностью

Грузно воссев напротив лакированного стола из тисового дерева, над которым тучей нависал портрет очередного великого эльфа, некогда правителя прошлой эпохи, томный Джоаль принялся пытливо осматриваться. Завешенные иссиня-черными драпри багровые витражи, за которыми набежали недоброжелательные не сулящие добра тучи, вытеснив погожую просинь, тут же напустили угнетающего нутра мрака. В колени упирался, широко простирающей письменный бурый стол, со всеми заправскими атрибутами для работы, включая стеклянный флакон с матово-зеленым зельем бодрости, который был подарен одним из последних друидов, обитавших в замке, и хранился Сибультом, как зеница ока. Забитый как глотка обжоры книжный шкаф с выточенным барельефом на створах, живо иллюстрирующий древние сказания прежних владельцев, а заветные книги, из него с эльфийского на всеобщий язык перевел лично Дивелз, отчего и получил вечное признание ещё старшего Сибульта, коему данный смышлёный полукровка достался ещё от отца. Небольшая софа с витыми зеленоватыми рюхами под боками, как понял Джоаль, необходима скорее для удобства интима с королевой, нежели сна от тяжелых расчетов на обшитых ангельско-мягкой бордовой материей подлокотников. На полу украдкой была урывками приметна малахитовая мозаика, коя так люба эльфам, и так не недостижима в полной мере для, повторения людьми, покуда техникой отделки владели лишь дворфы, кои делиться сокровенными знаниями не собирались, а с людьми так и вовсе масштабных проектов не водили. Их нелюбовь к эльфам вскоре миную прибытие, всецело воздалась к теснившим всех без разбора людям.

Умостивший своё заплывающее тело на место под дегтярно-черный окрас брони эльфа, запалившей свечу отгоняющей полумрак Сибульт под струйку света залез в один из ящиков, и изъял песочного цвета лист, который изначально был, завернут в свиток заправского пергамента. Поставив на один конец столешницы из лакированного тиса, чернильницу, а свежее подпаленную червлёную свечу под левую руку, натянув бумагу и подперев её стекающем животом, он, пуская на величавый портрет отпавшую тучную тень с венцом короны, принялся педантично записывать текст, вороним пером, произнося под диктовку каждое слово себе под усы, растягивая их словно тянучку.

– Королю Лирры Куику из рода Шенкама Непрощающего, сыну Пактия Железновольного от Сибульта Второго, из рода Памкиров, правителя Майзы. Я выказываю тебе все почести, достойные твоего титула и сана, и пусть весть моя не смутит тебя. Как ты уже ведаешь, наш регент позорно бежал, а неприкаянный Антур вновь заняли нелюди, и не далек час, как их силы опять наберут скрытую мощь, и мстительно набросят на нас, свои орды с накопленной яростью и растравленными ранами обид. И доколе час не поздний, я настоятельно прощу тебя, даже заклинаю, вспомнить о союзе наших предков, кой разбил всех тех, кто не дал нам миролюбиво жить, но вновь обретенных землях, не зная бед. Но тем паче, я чаю своим долгом внести рациональность и объединить наши дома и под иной подноготной, вне подлога. Наши дети уже достаточны, зрелы, дабы вступать в монархический брак, а разделять власть на столь больших территориях равноправно нам не под силу. Отчего я и сватаю выдать своего единственного сына Симала, за твою наипрекраснейшую дочь Мирадею. А как вотчину, обеспечить им свое личное королевство, скрепив наши дома каленым железом святого брака наших наследников. Весть доставит мой племянник Джоаль сын Кармаля, и в случаи твоего добра, мы, собрав волю в кулак выдвинемся всем нашем полчищем, на земли, на которых склонили головы наши отцы.

                  С безмерным почтением Сибульт Второй. Король Майзы.