Всю дорогу по проселкам встречного, взрытого с землей корнями зачастившего бурелома, следопыт проторивая путь, справился вперед выискивая обходные пути от ловушек и иных закавык, и пребывал предельно малоречивым лишь жестом указывая цепи звеневших путников за спину, куда нужно сворачивать, зато Гайт, словоохотливо пытался поведать незамысловатую историю, о вчерашнем дежурстве, и о девушке в накидки из перьев. Многие, включая Калиба, пред кем он рассыпал горох, позубоскалили над его сказом, полушутя единодушно изрекая –
Покамест они с головой углублялись и, форсируя тернии отдающих в ноздри лесной смолистой еловой глуши, да колючие пни с шапками грибниц, им на глаза стал встречаться густо растущие желто-цветные лепестки дрока уютно расстилавшегося мимо налитых свежестью куп пахучих ещё не высохших от росы листьями лопухов, покрытых свежей паутиной с первым жирным уловом куколок слепней, пожаловавших на трапезу к пауку. Чуть далее под подолом огарков послевкусия вдарившей по пням молнии выросли и плодовитые кусты с алеющими ягодами со сладковатым ароматом, которые замыкающая коноводу Риба со знанием отрекомендовала, не есть, и в кой веки сама воздерживалась, что было сил, дабы не сорвать пленяющую её синий язык горсть. Однако ж столпившиеся деревья в один миг поредели до широких освещенных приятной глазу лазурью небес прогалин с редкими осокорями и березами, и теперь, лавируя через пологие спады и отлогие возвышенности прогретых лощин, они вдруг остолбенели. А все дело в том, что Клайд, что не слабо отдалился в происках ловушек диких эльфов, застыл в исступлении у отвесного обрыва на открытый пустырь.
Через бреши в зачавшейся редеющей желтой кроне и просветам над ними, по пышно усеянных ковром жухлых иголок со свертками ковров листьев, устланных инородными листьями в ещё не пресекшемся бору, озаренное Риба спешно перебирая ногами плавая в палой златой листве берез, шурша расторопно подбежала по крутому подъему к хозяину. Когда она, форсируя заводь ссыпавшейся кущи, застыла, он, будто все ещё не видел её, неотвязно концентрируясь на содранной до камбия коре, на нескольких искореженных стволах деревьях. Гоблинка долго ждала, пока позади неё оставшаяся гуськом следующая за ним группа, бередила скопившуюся насыпь отмерших частиц деревьев, легко поддающейся легкому ветру и перекатываясь, в едком привкусе перегноя с разбегающимися жуками и мышами ищущих взаимопонимания на тленом поприще.
Внезапно Клайд, не отводя взгляда с раззадорившей насечки, сообщил слуге.
– Попридержи всех. У меня не хорошее предчувствие…
Но стоило обуреваемой легкой тревогой Рибе развернуться, как все в два шага были тут как тут, и встревоженно заворожённые во всю гурьбу буркал завороженно глядели на неё, а затем в то место, что так пристально изучал их нелюдимый проводник.
– Поздно хозяин, – виновато отозвалась в нос гоблинка за его спиной, насупив губы под клыками.
Безродный не успел к ним обернуться, как стрела свистом, режущим воздух беззвучно, вонзилась в почву, под ногой Гайта. Тот, взвизгнув, став белее полотна, стушёвано попятился, назад скользя по вспученным утопленным в златой палой листве корням, и, если бы не встречный Калиб, попробовал бы бежать вновь. Вся группа не на шутку смешалась, а коновода, тотчас расторопно обернулся и с пылающими серыми глазами приказал. – Назад за подъем! И не двигаться!
Все безропотно повиновались, не задерживая внимания на стреле, с лязгом кольчуг и мелкой поклажи, стекая по шуршащему покрывалу, а Риба будто не воспринимая его наказ, подобравшимся истуканом стояла под его правой рукой, и тоже наблюдая густые заросли терновника посередине сосен поодаль через открытую от деревьев засеянную листьями лощину, куда так умалишённо буравя, заглядывался остервенелый хозяин, стоя на возвышенности, пред оврагом широкой, щербатой на деревья просеки.
– Я имел в виду всех, – свирепо посмотрев на гоблиншу, процедил следопыт, и слуга, шмыгая вздернутым носом, понурено отошла, но не на значительное расстояние. Самость претила ей оставлять его. А ещё она украдкой хотела прибрать в колчан разбазаренную кем-то стрелу –
