— Ну да ладно, — очнувшись от мрачных дум махнул на всё рукой друган. — А лихо ты с этим Кронком дело порешал, не долго думал! А чего так жёстко с телом поступить приказал?
Скоротечная казнь предводителя бандитов не есть хорошо отражалась в моей памяти. Вроде бы и по делу покарал, а на душе гадко было, ей богу…
— Поверь, — я ища понимания посмотрел на друга. — Здесь без этого никак! Хоть мне и претит такое делать, но страх неминуемого наказания должен витать в воздухе. Мне ещё надо банду оборванцев в местных лесах выщимить. Хотя может и уйдут, после того как увидят гниющую тушу Кронка в клетке, да ещё без башки.
— А может решат, что теперь конкурентов нет и можно порезвиться на районе. — скептически хмыкнул Мишка.
Я пожал плечами:
— Ну тогда их ждут каменоломни, а главаря… Прийдётся снова пень тащить да плаху городить! — последние слова я словно сам себе произнёс.
Мы ещё с полчасика потрепались с ним о том-о сём, потом душевно попрощавшись я ушёл.
Стал осваивать и ещё одну обязательную к исполнению вещь! Есть тут такая церемония, я бы даже сказал традиция — устраивать день приёма своих, так сказать, собственно — граждан. Ну там, прошения всякие, споры различные разруливать. Короче приёмный день в местной администрации.
Я как-то этот момент упустил сразу, не до того было. Однако Фелани напомнила об этой обязанности. Приём вёлся в Большом Зале — Буртс Валле. Большой стол убирался, на малом помосте, в глубине зала, ставилось удобное (кстати единственное в этом отношении!) родовое кресло главы дома. В большинстве своём, как правило использовалось именно такое — реликтово-родовое кресло, своего рода трон, только для аная или дэйвина. Простолюдины так же пользовались такой фишкой, беря пример с господ, и в любой маломальской семье всегда можно было увидеть особенный стул на котором неизменно восседал по случаю хозяин дома и глава семьи. Кресло аная или дэйвина обязательно должно было быть удобным (насколько это вообще возможно здесь!), ведь сидеть на нём приходится не мало в этот день. А так как людей у меня поприбавилось в моих владениях, то меня этот вопрос тревожил не мало!
«Меховая подстилка под задом конечно хорошо, но нужно будет подумать над обивкой с наполнителем из гусиного пуха… или петушиного! Хе-хе…»
Так что я сегодня сидел в родовом кресле (которое к слову тут имело ритуально-наследное значение!), и ждал посетителей. Если честно, я представлял себе очередь из простых граждан с вкраплениями торговцев, взмыленных посыльных, наёмников которые хотели бы записаться к славному правителю обширных земель… Но люди к моему удивлению и пошатнувшемуся самолюбию, шли редко, да и то по мелочам: лишнюю скотину выпросить, налог чуть меньше заплатить или совсем уж перенести и потом уж двойную виру выдать. А вскоре и вовсе охотник заявился с тушей огромного волка на телеге. Мол вот, оплатите за чудище! И я вам скажу, посмотрев на этого монстра, заплатил не торгуясь один золоток. Охотнику на месяц жить всей семьёй!
В туше зверюги было кил под двести, и голова с холкой огромные. Странный волк, никогда такого не видел. Как такого монстра ему удалось завалить, я даже спрашивать не стал.
Приём шёл уже несколько часов, и я начинал откровенно скучать. Уже думал прикрывать лавочку, что-то ваще печаль, когда неожиданно в зал вошёл один из стражников, (кстати надо будет сделать ревизию снаряги у стражи!), и неуверенно доложил:
— Мой анай, к вам там узница просится. В таки дни как правило их принимают, но могу прогнать, отведут назад под скалу!
— Узница? — я напряг память, но ничего такого не припоминал. Откуда она?… Ну зови, глянем!
Под охраной в зал ввели…
— Вишна!? — меня как холодной водой окатило. — Какого… Кто приказал!? — я сурово глянул на бойца.
Стражник дёрнул плечами и настороженно ответил:
— Анайлэ Фелани.
Я встал с кресла и направился к девушке, почти девочке. Однако в памяти мелькнули произошедшие недавно события, и я остановился чуть поодаль, не дойдя до неё метров трёх. На ней было только грязное, сырое платье да башмаки из грубой кожи. Саму девушку трясло и кандалы позвякивали в такт.
— Мой анай…
Её голос впечатлил меня! Он был совсем взрослый! Словно ей было лет двадцать пять, хотя по факту, насколько я знал, ей едва восемнадцать исполнилось.
— Мой анай, простите мою мать! Она поддалась угрозам Кронка, потому как он угрожал убить меня, а перед этим пустить на всю банду… Над нами конечно позабавились, но так они сказали то ещё милость! То ли будет когда на всех поделят. — она вздрогнула, аж кандалы зазвенели. — Вот мать и согласилась. Она должна была вас убить ещё в на фермах, но вы предложили ехать сюда. Мало что не ожидали мы такого, так она не смогла после этого поднять сразу на вас руку.
Я стоял не зная что ответить, а отвечать надо было.
— Чего ты хочешь, девочка? — чуть расслабившись спросил я.
Она взглянула на меня своими зелёными глазами с такой глубокой тоской и безнадёгой, что я даже стушевался по первой.
— Убейте меня! После всего пережитого на ферме и такого позора из-за предательства — мне всё равно не жизнь!
