Мы привыкли воспринимать мир в рамках собственных критерий. Мы привыкли видеть этот мир таким каким мы его видим – в ряду того что по другому смотреть на него не можем. Но что происходит с человеком когда всякое представление рушиться? Когда он видит изнанку того что его окружает? Последние года Тимия Шульц только и пыталась привести свою жизнь к общепринятому понятию "счастья". Хорошие оценки в школе, два высших образования, квартира в ипотеку, но… Но мир и жизнь людей это не четко выверенные линии на синьке.Содержит нецензурную брань.
Снег приятно хрустел под ногами, а ветер напевал заунывные песни меж оголенных деревьев. Ночь принимала Тимию Шульц как она того хотела. Холодом и одиночеством. Пустые улицы, разбитые фонари и этот переулок, который всегда славился плохой репутацией. Тут часто грабили, часто насиловали, часто тут можно было найти лиц без должного места жительства, но этой ночью тут было пусто. Ноги заплетались, каблуки подкашивались, а ветер залетает под ее красное платье холодя голые ляжки. Холодно, но это сейчас ей и надо.
Завтра начинается отпуск. Бессрочный. И нет, ее не уволили, и не сократили. Компания с завтрашнего дня, попросту, прекращала свое существование. И она идет с их последней вечеринки. Макс решил устроить такую чтобы хоть как-то развеселить тех людей с которыми он провел последние десять лет. И у него получилось. Хорошая была вечеринка. Но всему хорошему пора бы заканчиваться. И заканчивается все обычно вызовом такси, но сегодня Тимии не хотелось все заканчивать “обычно”. Настроение было на веселе, а на улице шел наикрасивейший, для пьяного, снег. До дома пара кварталов и зима поможет ей немного протрезветь. Конечно не для кого, она живет одна, но… Девушка задалась вопросом зачем она все таки пошла по злачному району, разум вернулся в тело и напомнил как тому может быть плохо. На асфальт полился, казалось нескончаемый, поток из непереваренной пищи и остатков невпитавшегося алкоголя.
Ей двадцать семь лет, в университетские годы, да и в школьные, она была круглой отличницей, благоразумной девочкой, а сейчас блюет в злачном переулке? Она уже как полчаса назад могла спать у себя в теплой кровати, а не отмораживать свои последние мозговые клетки тут. Ей надо было отказаться от этой вечеринки вчера вечером. Надо было… надо бы было много чего изменить в жизни.
В руках завибрировал телефон. На экране показалась надпись “Макс, зе Начальник”. Конечно, уже больше не начальник, и можно не отвечать такой поздней ночью как раньше, но…
– Ало, – сказала она в микрофон, но телефон продолжал вибрировать. Она тихо выругалась и перевела кнопку, – ало.
– Тим, ты там как? – голос макса всегда мягкий, но строгий. Его будет не хватать. – Ало?! Тим Плохо слышно. Обожди… – он как-то прикрикнул эхом, закрыв ладонью микрофон, и его стало в разы слышней. – Тим, все нормально?
Девушка откашляла последние сгустки вечера.
– Тут я. Чего тебе?
– Спрашиваю как ты добралась?
– Еще не добралась.
– Что? Ты где? Я сейчас…
– Все нормально, я почти дома.
– Но… – музыка на заднем плане вновь обратила свои тона на возвышанные и голос Максима Юрьевича пропал в заглушках.
– Пока, Макс.
Она провела пальцем в сторону, нащупала карман куртки одолженной им же и убрала в него телефон. Крайне и крайне утомительное было действие. Рвота в сочетании с умением “быть собой” при звонке высосали из нее последние остатки силы. Да и соврала она что идти недалеко. Еще два квартала по трущобам, зимой, ночью, и на каблуках. Усталость от этих мыслей приумножилось пятикратно и она свалилась вниз. Однако недавно выпавший снег смягчил ее падение, но на коленках все равно останутся кровоподтеки. Хорошо что платье она сегодня надела короткое, будто знала. Она закрыла глаза пытаясь вернуть телу былое величие.
Но даже круглая отличница, и крайне благоразумная девочка не могла предположить что произойдет дальше. Ведь мир для инженера-конструктора упорядочен и целен. Хотя ей стоило бы запомнить что мир не принадлежит людям, и мы в нем только наблюдатели.
В этом квартале, и меж этих домов в лихие 90-е происходило много разных стычек, а улицы запоминают их. Запоминают кровь льющуюся по водостоку и крики жертв забывших заплатить бандитам дань. Тут все пропитано злобой и злоба эта вырывается в мир сияющей красной луной на небосводе. Она открыла глаза и поняла что всякое присутствие человека исчезло. Мир пропал, но был на месте, и эти дома, и эти стены, уже не так казались человеческими. Пустые балконы, где раньше сушилась одежда, пустые мусорные баки, что были секунду назад забиты синими мешками со зловонием, и даже вой собаки, щенка, над которым по видимому кто-то измывался вдали – так же исчез. Тут все было как раньше… но по другому. Стены пульсировали трещинами и казалось вот-вот взорвутся копящимся в подвалах гноем.
Девушка сидела облокотившись спиной о стену и как только такая пугающая мысль пришла в ее голову то сразу с криком отпрянула. Алкоголь в крови, даже после изрыгания того, все равно оставался в ней. Тимия оторвалась от стенки и сразу упала на землю. Тут не было снега, но была грязь. Маслянистая субстанция проникла между пальцев и обвила их собственной мягкостью. Девушка закричала.
Тимия кричала что есть мощи, но вдруг вновь зазвонил телефон и она повинуясь собственной разумности открыла глаза.
Старый мир вернулся на обычное место. На то место в котором она блевала.
Кошмар, то был просто кошмар. Ей померещилось.
Дрожащей рукой она вытащила телефон и провела свайп вправо.
