Его голос был именно таким, каким она его себе представляла. Холодный, спокойный, наполненный едва уловимой угрозой. Вот только нежности в нем не было. От интонации убийцы кровь застыла в жилах. Подняв взгляд на черную полосу монитора, она заметила черную рубашку, обтягивающую мускулистое тело Лестата. А за ним пятерых чудовищного вида девиц. Их лик заставил Вику содрогнуться и застонать. Тихий вопль ужаса вырвался из груди, слезы хлынули из глаз.
- Ты использовала нас, Вика, – прошипел Паша Хелсинг. – Мы для тебя всего лишь боты.
- П-простите, - простонала она. – Простите меня!
Тяжелая рука коснулась головы писательницы. Пальцы запутались в ее шелковых волосах.
- Нет, - рявкнули «сестры-болванки» и Вика завизжала, когда клавиатура устремилась к ней. Оглушительный грохот, треск и вопль разорвали ночную тишину. Один за другим тяжелые удары заставляли дерево трещать, сотрясая перепонки подскочившей матери. Но, когда та вломилась в комнату дочери и завизжала от ужаса, то увидела лишь Вику, лежащую на полу в луже крови. Ее лицо превратилось в мешанину плоти, крови и клавиш, а на сияющем экране монитора алела надпись:
«Ты использовала нас!»
Никто так и не понял, что произошло с ней. Версия изощренного самоубийства так и осталась единственной подтвержденной, как бы безутешная мать не уверяла, что слышала два голоса. Но она лукавила.
Вместо двух, она слышала пять. И они заставили ее поседеть.
