Я наслаждался тостом с тёртым сыром, смешанным со сметаной и чесноком. Потом взял в руки свой АУГ с целью провести его проверку, благо он лежал недалеко. Я его кинул по приходу в дом, весьма неосмотрительно, да, но пронесло. Пока я рассматривал, в каком он состоянии, сверху послышалась возня и что-то упало, после чего прозвучал выстрел.
– Merde! (франц. чёрт)
– Что случилось!? – я вбежал в комнату.
– Надо предупреждать про пистолет в кармане куртки, не находишь?
– А ты не бери британский камуфляж, на котором следы крови и песка.
– Я решила не наглеть, если тебе важно, меня оцарапало, – и правда, кровь по ноге дотекла почти до обуви. Ну кто таскает на пляж кроссовки, а?
– Блин. Давай перевяжу.
– Ладно, – ответила она и упала в обморок.
– Свезло так свезло…
Я взял её ногу и туго перевязал. На разговор с Палычем этого хватит, а дальше ей придётся познакомиться с Хеленой и уже знакомой ей Машей. Тело без сознания становится довольно тяжёлым. Дизель появился рядом и обнюхал её, после чего я усадил её в машину (точнее положил) и обрызгал холодной водой.
– Доброе утро. Поехали. Ногу перевязал, там царапина.
– Хорошо. Больно только. Я что, отключилась?
– Именно.
Ох, эти квадратные глаза! Я же говорил ей, что это не Россия, а она и не верила! От исполинских опорных столбов из дерева у неё произошёл новый разрыв шаблона. Также удивили частично мощёные дороги, чего-чего, а камня у нас много. Спустя несколько минут я остановился у мэрии и мы вошли в приёмную.
– Палыч, знакомься, Бланш. Новоприбывшая.
– Бонжур, мадемуазель, она француженка? Ник? – спросил он, не вставая со стула.
– Именно.
– Тогда перейдём на французский. Ник, выйди пока.
– Хорошо, я буду рядом, – я показал на вывеску за окном и проследовал в ближайший бар.
Люблю Мигалов, нет ничего лишнего, но, всё-таки, и – со вкусом. Бар был отделан под Ирландию, клетка, тёмный дуб и тяжёлые диваны. Эх, мне бы хоть чуть-чуть бы медвежьей шипучки, жуть как надоел пока ещё любимый сидр. Я сидел, смотрел записи английской премьер-лиги, пил, кушал, радовался жизни, как вдруг Бланш вошла и села за столик.
– Сначала в магазин, потом в госпиталь, эта чёртова нога меня доконает. После этого завтра я с вами поеду в Феррум.
– Молодой, Палыч на связи, ты архитектора побереги нашего, она хочет понять, как здесь всё устроено, а в Ферруме ей будет на что посмотреть. Ты теперь её папка, по крайней мере, на первое время.
– Палыч, ты издеваешься? Не моё дело – сопли утирать.
– Экзюпери читал? Ты в ответе за тех кого приручил, так что, не отлынивай.
– Что он сказал? Я слышала что-то про Экзюпери, остальное не знаю. Какой же нарочито грубый язык.
– И тебе его придётся учить, с волками жить. Я так понимаю, ты в курсе, что теперь я твой опекун. В колонну пассажиркой едешь?
– Нет, санинструктором, просто так нельзя. А так, погляжу хоть, куда попала. Чего расселся, пошли.
– Допью и пойдём, понимаю, что нога болит, но ты коней не гони, ага. – мне стало обидно, что эта мадам едва сюда попала уже пробует мной руководить, не-е-е, так дело не пойдёт, засунь свой гонор себе в… Спас же стерву! И я допил, – идём. И больше не вздумай со мной говорить в таком тоне, а то продам в бордель, и дело с концом.
– Тогда уж с концами, раз бордель, а может и не только с ними.
– Ловишь на лету. Пошли.
Конечно же, сначала я отвез её в больницу. Зима была довольно тёплой, так что в пути она особо не замёрзла. И хотя внешний вид девушки метр семьдесят в моей куртке от почти двухметрового дяди был комичный, она могла в ней спать при желании. Как я и думал, по "счастливой" случайности была смена Хелены, только ассистировала ей другая медсестра.
– Добрый день, Ник. Как нога?
– Спасибо, мисс Хелена, всё отлично. Я опекун этого новоприбывшего чуда в перьях, картинках и различного рода металлических девайсах.
– Я фрау, и что же у вашей подопечной?
– Поранилась, когда играла пистолетом.
– Тогда начнём с раны, затем медосмотр. Ник, Бывалый Вам привезет её к дому, можете быть свободны.
– Спасибо!
Я вышел, сел в баварца и поехал на аэродром, к обломкам, теперь можно посмотреть, что от прототипа осталось.
Ангар на аэродроме всё-таки отапливался. Силами полутора десятков человек самолёт затолкали внутрь. На самом деле, печальное зрелище, если не сказать – металлолом. Солярка растеклась по полу, видно один из баков продавило, нарушив его герметичность. Само собой, пол ангара был в пятнах от масла и антифриза, раму покорёжило сильно. Я встал перед обломками и почесал затылок. Где-то за стеной строители завершали монтаж крыши сборочно-производственного цеха, им останется сделать коммуникации и можно приступать. Хорошо, что сбор всех сотрудников назначен через неделю.
– Мдееееее, на этом, точно, много не налетаешь… – протянул я с досадой и достал сигарету.
– Ничего, шеф, переработаем, я тебе такую кралю склепаю, закачаешься, – произнёс голос за спиной и передо мной появилась зажигалка.
– Чтобы склепать, надо сначала её разработать. Благо, под КБ я свой дом отдам, спокойно будем думать.
