Пулемётчик на прекращение огня среагировал как надо и показал свою чёрную голову. Выстрелить не успел, потому что умер. Раиса сделала отличный выстрел.
Из люка послышался злобно-довольный смех Бодрова. Нервным срывом попахивает.
Три Хамви как по заказу ломанулись направо с целью взять штурмом достаточно крутой холм.
– Зубаря они засекли и явно испугались, – сообщила Раиса. – Пока не стреляйте.
Въехать на вершину холма три Хамви не успели. С обратной стороны на перевал выскочила Ауди Бодрова, резко остановилась, и из неё вылезли Кузнецов с Осиповым. Первый с шайтан-трубой в руках. Второй с РПГ. Хамви дали по тормозам.
– Я в Ауди, – сказал Боков. – Их вижу. Осипов и Кузнецов выстрелят в случае малейшей опасности.
– Мы вас видим, – ответил Максим Ефименко и показал мне большой палец. Я продолжаю ехать, но без прежнего энтузиазма. Медленно и вальяжно.
– Я близко, – впервые заговорил Зубарь. – Ауди вижу. Врага пока нет.
– Я всех вижу, – с ноткой облегчения сказала Раиса. – Враг решил сдаться.
Подъезжать к трём Хамви вплотную я не стал. Метров пятьдесят не доехал и остановился. С противоположной стороны из низины вынырнуло злобное Рено Зубаря и остановилось на отметке в сто с небольшим метров. Кузнецов и Осипов стоят на холме и с довольными рожами продолжают целиться в транспорт врага. Зубарь заговорил через громкоговоритель на английском:
– Советую вам покинуть машины. Малейшая агрессия, и мы уничтожим вас. Десять секунд на раздумье. Выходить безоружными и с высоко поднятыми руками.
***
– Четыре захваченных Хамви и четверо убитых – этого вам мало? – чуть ли не плача спросил Модест. – А пленные? Восемь пленных? Нас в порошок сотрут… Как вы этого не понимаете?
– Мы понимаем, – ответил Боков. – Мы всё понимаем, Модест. Но сделанного не воротишь. Это ты понимаешь?
Как я устал слушать нытьё Модеста Карандашова… Как меня всё достало…
Я вышел на улицу и сел на лавку рядом с Максимом Ефименко.
– Всё еще ноет? – спросил он, пуская дымок. – Или успокоился?
– Ноет, конечно, – ответил я. – Всё твердит про Иерихон и про то, что нам крышка.
– Всё не так плохо, как могло быть, – задумчиво проговорил Максим.
С этим я полностью согласен. Всё очень даже хорошо. Все, кто находился в трёх Хамви, сдались нам без фокусов. Всего их было девять, по три человека на каждую машину. Раиса упокоила двоих. Осталось семь. Трое негров, два бразильца и два белых. Белые, кстати, не из зеков. Те самые наёмники Дольфа. Именно они решили сдаться, понимая, что дальнейший бой только усугубит ситуацию. Хорошо, что за пулемёты не полезли. Ребята с виду серьёзные. Допрашивать никого не стали. Просто связали и отправили отдыхать.
– Что дальше делать будем? – спросил Максим.
Я пожал плечами:
– Не знаю. Вариантов у нас сразу несколько. Первый – ждать ночи. Если за это время не придёт очередная подмога, то можно совершить вылазку. Если подмога всё-таки придёт, то отбиваться. Второй вариант – переговоры. Едем к ним навстречу и говорим с главным. У нас есть два его наёмника, а это уже немало. Зеков он вряд ли ценит.
– Надо обговорить с остальными, – сказал Максим и затушил окурок о подошву ботинка. – Подождём, пока Боков успокоит Модеста, а затем объявим собрание.
– Подождём, – согласился я и расслабился. Со вчерашнего вечера я не ел ни грамма. Только пил воду и чай. Надо что-то придумать. Голова от голода уже болеть начинает.
Пришли Булат Мусин и Денис Нугуманов, что-то весело обсуждающие.
– Мы мяса похавали! – похвалился Булат, словно прочитав мои мысли. – Стейк из барамука. Там ещё осталось, если хотите.
– Что-за барамук? – поинтересовался я.
– Это местный баран, – ответил Денис. – Размером он с телёнка. Всеядный, если что. Пока вы там родео по холмам устраивали, мы прошвырнулись по окрестностям и добыли свежего мяса. Пожарили в мастерской. Там горн есть, и он вместо мангала самое то. Если голодные, то милости просим.
– Пошли. – Максим поднялся и бодрым шагом направился к мастерской.
– Мясо-то хоть не вонючее? – спросил я.
Булат показал большой палец. Денис ответил:
– На вкус как бобёр. Этот молоденький был, и мясо просто тает во рту. Шуруй обедать, Никита.
Я взглянул на часы. Для обеда уже поздновато. Полдник, если быть точнее. Поблагодарив Булата и Дениса за удачную охоту, пошёл догонять Максима.
В мастерской невозможно не то что поесть. Находиться невозможно. Для жарки стейков использовали тот самый горн. Жарили на древесном угле. С большей частью дыма справилась вытяжка, но мастерская всё равно нагрелась. Лучше на улице.
Оставив мастерскую проветриваться, мы по-быстрому соорудили стол, сервировали его по возможности и приступили к употреблению стейков, которых Булат с Денисом нажарили огромную тарелку. С голодухи мясо показалось мне божественно вкусным. Не прошло пяти минут, и к нам подтянулся Саша Бодров. Схватив кусок мяса, начал поглощать его, не забыв побурчать на Максима:
– Я, значит, тут уже почти сутки ошиваюсь, и ни разу не жравши… а ты… хоть бы позвали… гады… и… булка моя не зажила ещё… и… бесит меня всё… даже рожу некому начистить… хоть пар выпустил бы!
Я улыбнулся и сказал:
