— Что с ним? Его что, бругар растоптал? — я вернулся назад. Угрх всё там же, с места не сдвигался. Витя в сознании, сидит на заднице и крутит головой, пытаясь понять и принять реальность происходящего.
— Бругаров в горах нет, им тут нечего делать. Берсерк Орх пытался забраться на отвесный склон и навернулся с него. Высота была приличная, плюс упал на острую скалу. Половину, а может, и больше, костей переломал. Выжил, что самое главное. Скоро, может быть, к завтрашнему дню, он встанет. Послезавтра сможет идти, но не раньше. Будь Орх моложе, восстановление заняло бы вдвое меньше времени.
Почёсывая бороду, я спросил:
— Зачем нужно было лезть на скалу? Ты не мог запретить ему это делать?
Угрх лениво качнул головой:
— Не мог, берсерка сложно отговорить, если он что-то задумал. Если пытаешься отговорить Орха, то можешь сразу бросить пустую затею, ничего из этого не выйдет. Там, — острый коготь указал на тропу, ведущую к проходу между высоченных горных вершин, спрятанных в облаках, — есть высокая скала. На ней поселились горные пчёлы, а у старика на них нюх. Их мёд для него самый настоящий наркотик, но добыть его нелегко, пчёлы тщательно выбирают места для гнёзд, так просто их не достанешь.
— Судя по тому, что Орх измазан чем-то, напоминающим мёд, своего он добился, верно? И почему за мёдом не слазил ты? Молодой, уверен, справился бы лучше.
— Старый берсерк мало отличается от ребёнка. Когда конец жизненного пути близок, мы все начинаем приближаться к состоянию, с которого начинали, на детей становимся похожи. Ты знаешь, что такое спор с малышом?
Я кивнул:
— Если малыш упрямый, то затея гиблая.
Витя пришёл в себя и даже смог встать на единственную ногу без посторонней помощи. Что-то невнятно пробурчав, поковылял туда, где лежит берсерк. Любопытство побороло страх, это нормально.
Проводив инвалида взглядом, Угрх сказал:
— Орх сожрал много мёда, очень много, и сейчас он счастлив. Если бы вместо него полез на скалу я, то поступил бы аналогично, съел бы весь мёд, потому что, попробовав даже каплю, остановиться невозможно. Потом я бы упал и разбился насмерть. Никогда в жизни не полезу за мёдом, это самоубийство для простого медведя.
— Всё понятно, спасибо за разъяснение. — Я показал в направлении, куда ушёл Витя, и спросил: — Что скажешь насчёт паренька? Есть у него хоть какие-то шансы на лечение? Помню, Ущхам рассказывал, что знает знахарей, которые чуть ли не оторванные головы пришивали.
— Ущхам скоро придёт сюда, и остальные тоже. У них спросишь, у меня нет желания отвечать на то, чего не знаю наверняка. Сразу ставлю перед фактом — на моей спине этот инвалид путешествовать не будет.
— Ага, — я хитро ухмыльнулся и полез в рюкзак. Вытащив из него банку тушёнки, бросил её медведю, и та спустя пару секунд была съедена. Кивнув на рюкзак, сказал: — У меня ещё есть, притом немало. Ты потащишь Витю, Угрх, никуда не денешься. Как тебя купить, уже знаю, рычаг воздействия мощный имеется…
— Не понимаю из чего сделан этот супец, но могу сказать смело, что вкуснее его я ничего в жизни не ел! — Витя с опаской покосился на Угрха и тихо сказал: — Медведь, ты гений кулинарии… — на секунду замолчав, добавил: — Это похвала, если что…
— Я отлично понимаю человеческую речь, будь то русский, английский или любой другой язык. — Угрх даже взгляда не поднял, всё так же ковыряется среди травы, которую успел где-то насобирать. — Интонация, будь она искренней или ложной, мне так же понятна. Я разумный, этим всё сказано.
— Ещё он эмпат, — добавил я. — Но это так, к слову, так что даже не пытайся затевать против него, или других медведей, плохого. Только подумаешь, а они уже знают, что задумал. Ещё есть мишка, который читает мысли, с ним вообще шутки плохи. Когда увидишь его, тогда и поймёшь, о чём я.
Витя уткнулся в тарелку и начал хлебать суп с повышенной скоростью. Я двумя руками так не умею, а он одной справляется. Опыт — великая вещь!
Доев первым и занявшись мытьём тарелки, услышал звук, похожий на множество одновременно движущейся техники. Сконцентрировавшись, убедился в правильности догадки: где-то далеко, пока ещё на грани слышимости, едет тяжёлая техника. Грузовики, надо полагать.
— Что-нибудь слышишь? — поинтересовался я у Угрха.
Медведь прекратил возиться с травой, навострил уши и спустя пару секунд кивнул:
— Слышу, но пока плохо. Машины едут, много машин, горы гудят, звук приносят.
Мой взгляд переместился на Витю, и последовал вопрос:
— Что за колонна может ехать? Нам стоит чего-то опасаться?
Инвалид перестал есть и начал загибать пальцы единственной руки. Заметно, что он что-то считает в уме. Справившись быстро, Витя энергично помотал головой и ответил:
— Бояться нечего, сегодня день вывозки, колонна в рудники пришла, будут руду забирать.
Быстро нарисовав в уме карту местности, я понял, что позиция у нас выгодная, и имея бинокль, можно с легкостью рассмотреть колонну. Интересно же!
— Отлучусь ненадолго, на гору сбегаю, — сообщил я, копаясь в рюкзаке. — Угрх, мне стоит опасаться диких зверей, или в радиусе километра всё спокойно?
