— Запарил ты одно и то же твердить! — взвизгнул Витя. — Сунь свои извинения в свой бронированный зад и в задницы всех остальных запихнуть не забудь! И да, в зад Ермаков тоже что-нибудь сунь, чисто для компании!
— Когда-нибудь они открутят тебе голову, Вить, — сказал я и снова лёг на песок. — Открутят, засунут в одно место и будут наслаждаться тишиной. Я, кстати, буду этому рад. Жаль, что ты этого не узнаешь, без головы ведь не живут.
Солнце пропало, сменившись тенью. Причина простая — рядом со мной появился толстяк Урхарер.
— Непрозрачный, в сторону отойди, — попросил я. — Загорать мешаешь.
Выполнив просьбу, медведь, имя которого переводится как Повелитель Разума, заговорил:
— Мы, когда приняли решение найти своих сородичей, не знали точно, позволят нам вернуться или нет. Надеялись, что позволят, а если бы не позволили, то попытались бы войти силой. Увы, но мы не знали главного — всё изменилось, и при этом настолько, что будь нас хоть тысячи, вернуться без разрешения нам не дано. В нашей памяти всё иначе, там нет пространственно-временного кармана, в который спрятались наши высокоразвитые сородичи. Всё изменилось, и об этих изменениях нас не уведомили. Мы были изгоями, мы ими остались.
— Вы не изгои, вы хуже, вы никто! — крикнул Витя. Чувства меры у него нет, часто перегибает палку.
— Да, для таких, как Рагхар, мы никто. И для всех остальных тоже. Но разве мы виноваты в этом? Мы всего лишь дети тех, кто был виноват. Великих ошибок нам совершать не довелось. Если бы нам позволили всё изменить, то шанса бы не упустили.
— Дети в ответе за ошибки родителей. — Витя немного успокоился, или его намеренно успокоил Урхарер, которому под силу влиять на эмоции. — Но я согласен с тобой, толстый, шанс исправиться вам дать можно, ведь не вы косячили, а ваши папки-деды-прадеды. Будь я одним из главных среди этих высокоразвитых мохнатых, то проголосовал бы «за», однозначно «за». Мечты, всё мечты, потому что вряд ли мишки, составляющие Совет Старейшин, думают так же, как люди. Мы хоть и похожи, но разные.
— В этом ты прав, человек, мы разные, — согласился с Витей Урхарер. — Но не стоит расстраиваться раньше времени, ведь не всё так плохо. С одним из высокоразвитых сородичей мы уже встретились и убедились, что он вполне нормально к нам относится. Быть может, остальные отнесутся так же, и проход вскоре будет открыт. Мне кажется…
— Не отнесутся, — перебил сородича Харрор, решивший поучаствовать в разговоре. — Встретившись лишь с Рагхаром, ты подумал, что все остальные могут быть такими же, но это не так. Те, кто решает, впустить нас или нет, находятся наверху, а Рагхар внизу. Он лишь пограничный страж, даже не разведчик, мелкая пешка, которая не имеет права противиться решениям совета.
— Слишком крут твой многоюродный братец для пешечки… — пробормотал я. — Если такой, как он, всего лишь пограничный страж, а это, как мы поняли, должность так себе, то какими спецами являются разведчики и все, кто стоит выше в иерархии?
— Ты говоришь о разных вещах, Никита, — прорычал Харрор. В интонации я отчётливо услышал досаду и поспешил попросить:
— Проясни, в чём я ошибся.
— Ты считаешь, что быть хорошим воином и хорошим подчинённым — одно и то же, но это не так. Рагхар, мой брат, безусловно, хороший воин, хоть и показал он нам лишь часть своих возможностей, вершину айсберга продемонстрировал. Наш с Рагхаром род всегда славился хорошими бойцами, и первые берсерки, появившиеся в роду, славы предков не потеряли. Я лучший среди изгоев, равного мне не сыскать. Рагхар, уверен, пусть не лучший среди таких же, как он, но наверняка один из лучших. Навыки, увы, не делают ни его, ни меня покорными. Все наши предки, и мы в их числе, обладали одним качеством — любили и продолжаем любить действовать на собственное усмотрение, игнорируя приказы стоящих выше в иерархии. Рагхар стал стражем, а это самое низшее звание в иерархии, он не раз ослушивался старших…
— Самодур твой Рагхар! — воскликнул Витя. — И ты, Харрор, тоже самодур!
— Рагхар может пройти против Совета Старейшин? — поинтересовался я. Разговор стал интересным, поэтому пришлось сесть. — Что с ним будет, если он встанет на нашу сторону?
— Я не Рагхар, мне не ведомы его решения, — ответил Харрор. Вполне ожидаемый ответ, ждал его, поэтому спросил иначе:
— Если случится так, что Рагхар станет неугодным для Совета Старейшин, то его уничтожат?
— Это мне тоже неведомо, человек. Я не являюсь членом Совета Старейшин, мне неведомы их решения. Могу сказать…
Рывок Харрора был молниеносным. Берсерк, подняв брызги песка, пропал из виду, чтобы тут же появиться рядом с Урхарером. Причиной, которая заставила его действовать столь быстро, стала выпущенная кем-то стрела. Предназначенная толстяку, она нашла цель в бронированной груди берсерка, без труда пробив её насквозь.
Угрх, появившийся за моей спиной, уже успел сгрести в охапку Витю и рванул в сторону, к кустам понёсся, они помогут укрыться от неведомого стрелка.
