— Вода нужна, много воды… — Угрх снова завалился на оборудованную в прицепе лежанку. Мощно вздохнув, сказал: — Не кори себя, Никита, твоей вины в случившемся не больше, чем моей. И твоя обоснованная, она шла из жажды эксперимента и желания развлечься, а вот моя вина ничем, кроме глупости, не отличилась. Я знал, что будет, если съесть всё, но не мог остановиться. Это называется зависимостью, разум в такой момент работает против, он плюёт на вред, удовольствие для него на первом месте. Ты поймёшь меня, я уверен в этом. Люди и медведи в этом плане не слишком отличаются.
— Да, понимаю, — сказал я и вспомнил про воду. Уже на бегу крикнул: — Сейчас принесу попить, терпи, друган…
Тридцатилитровая канистра ушла вся, даже не хватило. Боря приволок ещё одну. Выпив почти половину, Угрх наконец напился. И посвежел прямо на глазах, а когда добрался до своего рюкзака и скушал каких-то корешков, так вообще почти прежним стал. Выбравшись из прицепа, сразу же подключился к забуксовавшему расследованию.
— Находиться в этом месте не опасно. — Мишка занялся обследованием зоны происшествия. Принюхавшись и потрогав дерево, рассказал: — Ваши, как вы их называете, англичане встретились с гневом Стража Леса. Плохие вещи делали, вот он и пришёл за ними. Мёртвый лес не прост, в нём много загадок, одна из них — это Страж. Его никто никогда не видел, потому что после встречи с ним не выживают. А если выживают, то ничего не помнят, страх выжигает память.
Почесав «котелок», я поинтересовался:
— Что за Страж такой чудесный, что даже ты не знаешь, как он выглядит? Это правда или всего лишь легенда? Какой-то мистикой вперемешку с магией попахивает…
— Я живу в этом мире, знаю про него многое, но всеми знаниями не обладаю. Страж Мёртвого леса — явление молодое, мы с ним почти не сталкивались, оно больше на вашего брата-человека срабатывает, вы ведь любите всякие гадости устраивать. Есть предположение, что Страж Леса — это сам Мёртвый лес, не зря в нём пожаров не бывает. Иной вид разума, новый виток эволюции. — Медведь замолчал, плавно повернулся, пристально всмотрелся в мрак леса и тихо сказал: — Один человек выжил… Нет, ошибаюсь, одна человека… Храхрн поглоти этот язык, как же всё сложно! Выжила женщина, и она не очень далеко, чувствую её страх. Думаю, её рассказ только подтвердит сказанное мною… Жаль, но говорить она теперь не способна, страха слишком много, разуму человека с таким количеством сразу не справиться, понадобится много времени, и неясно, вернётся ли эта к полноценной жизни. Показать, где она находится? Вы ведь за этим сюда приехали?
— Показывай! — Росс заметно оживился. — Пешком пойдём или на машине? Как быстрее?
Угрх глянул на бронемашину с прицепом, недовольно заурчал, а затем ответил:
— Не нравятся мне ваши металлические повозки, пешком надёжнее и безопаснее, но если вы торопитесь, то я готов потерпеть. Мне теперь что, всё время под открытым небом находиться? Защиту от дождя нельзя придумать?
— А наглый Мишка, без мыла… — Росс осёкся, посмотрел на Угрха, махнул рукой и скомандовал: — Все по машинам, едем дальше!
Кейли запомнилась милой рыжей девчушкой, которую природа одарила отличной фигуркой, красивым личиком и очень маленьким уровнем интеллекта. Помню, как общался с ней, как забирал из больницы, как пытался научить стрелять, как она разобрала мой дом…
А вот лица вспомнить не могу, хоть убейся. Память услужливо выбросила то, что посчитала ненужным. Странно, раньше отлично запоминал лица, даже если видел человека всего лишь раз, но теперь всё по-другому. Всезнайка, не твоих ли это рук дело?
«Рук у меня нет, поэтому на них не греши, Никита. А на меня можешь, это я стёрла ненужные воспоминания о Кейли».
«Зачем? — Я впал в ступор. — Чем ты руководствовалась, когда делала это?»
«Женской логикой».
«Получается, что руководствовалась ты тем, чего не существует, да?»
«Плоско шутишь, я могу обидеться. Представь, что тогда будет… Вот возьму и шепну феминисткам про тебя».
«Шепни, меня ими не напугаешь».
«Уверен? Феминистки — это тебе не Основа, и даже не Светлое Будущее, шансов выжить не будет, убьют тихо и болезненно, полный рот тампонов напихают, а потом прокладками задушат. И заметь, всё будет использованное…»
«Развиваешь чувство юмора? Ну развивай, оно не помешает, только про ответ не забывай, говори, зачем воспоминания о Кейли стереть пыталась».
«Не хотела, чтобы ты изменил Маше снова. Я её, как женщина, понимаю. Любит тебя, ничего не подозревает, а её любимый тем временем кувыркается с рыженькой ирландочкой. Тебе бы не было обидно, будь ты на её месте?»
«Чепуху несёшь, Всезнаечка, я Маше не изменял. То, что было между мною и Кейли, — это несуществующее будущее, и в то время я не знал, что Маша беременна, так что совесть моя чиста. Ерундой занимаешься, а надо дела делать. Новые изменения организма не пора запускать? Есть что-нибудь стоящее на примете?»
«Ушёл от темы. Мой тебе совет, Никита, если выжившая — это Кейли, то сделай так, чтобы Маша ничего и никогда не узнала о ней. Так будет лучше. Для тебя, для Маши и для Кейли. Понял?»
