Качнув головой, я сделал шаг вперёд, чтобы оказаться лицом к лицу, и тихо прорычал:
— Не пытайся разозлить меня, Андрюша, у тебя на это опыта не хватит. Всё, на что способен, — огорчать. Да, ты не поверишь, но мне горько видеть, что такой человек, как Андрей Боков, тот, что из несуществующего времени, бесследно исчез, а вместо него был создан другой, ни на что, кроме как стать покорной шестёркой Росса, не способный…
Боков ударил, и в моих глазах появилось много звёздочек. Я пережил круговерть и закономерное падение, почти предотвращённое Сашкой, потому что он успел среагировать и немного задержал меня. Должен был рухнуть как подрубленное дерево, но вместо этого сел на пятую точку. Забыл, однако, что у Андрюхи рука тяжёлая, не удержал удара.
Оклемавшись, я поднялся почти без помощи Сашки и, потирая челюсть, спросил:
— Это всё, что ты можешь, Андрюшка? Ударить без предупреждения — подвиг великий, не каждый до такой подлости опустится. Может, для твоего удобства мне спиной к тебе встать?
Бодров поддержал меня, хоть и не просил:
— Ну серьёзно, Андрюх, зачем ты Нику врезал, да ещё так неожиданно. Может, и мне так же заедешь, я тоже правды для этого наговорю. Наговорить? Простимулировать?
— Ты сейчас согласился с тем, что я шестёрка Росса? — прорычал Боков. — Так, да, получается?
Санька развёл руки в стороны и воскликнул:
— А что, это не так, что ли? Ты, я, все эти люди, откапывающие гаубицу, и просто ничего не делающие, все мы шестёрки одного человека, Владимира Росса, Никитиного дядьки. Или ты не согласен? Если есть у тебя слово, более мягкое, чем «шестёрки», так назови его, но знай, суть от этого не изменится. Был шестёркой, ею и останешься.
— И? — Боков переключил внимание на Бодрова. — Чего ты сейчас добился, высказав мне это? Решил изменить моё отношение к себе? Поздравляю, у тебя получилось. Можешь продолжать нести чушь, Саша, а можешь просто попросить Ермакова сесть в машину и вернуться домой, чтобы избежать проблем с Россом. Выбирай!
— Вот же дурак, заладил с этим Россом. — Я махнул рукой и отвернулся. Почти шёпотом продолжил говорить: — Если мы будем так же тупить, как делаем это сейчас, и делали много дней до этого, то возвращаться будет не к кому. В один «прекрасный» момент мы просто приедем в посёлки, а там ни Росса, ни всех его верных шестёрок. Наёмники Лейна, оплаченные Светлым Будущим, придут и не оставят от нас камня на камне. И пусть мы считаем себя сильными, пусть нас много, но не нужно забывать, что на любую крупную рыбу найдётся рыбёха покрупнее.
Андрюха обошёл меня, чтобы видеть, и с ехидством поинтересовался:
— Ты чего-то боишься, Ник?
Играть в крутого и бесстрашного никогда не любил, а вот правду говорить — да, люблю, поэтому решил выдать все свои опасения, а там посмотрю на реакцию, не просто так ведь затеял это, а чтобы узнать кое-что важное.
— Там, где я побывал, мы были друзьями, хорошими друзьями, пусть и срок знакомства был коротким. Нас сплотила общая проблема, и мы её решали. Пытались решить, пока почти все не погибли. Чистая случайность помогла, мне удалось всё отмотать в начало. Но вы, видимо, забыли мой рассказ, и наступаете на те же грабли. Пан и колонна америкосов с рабами — вот причина, по которой Светлое Будущее заинтересовалось нами. Рассказать вновь, какие последствия несёт их заинтересованность?
— Да, не думал, что ты такой тупой, Никита. — Боков махнул рукой и направился к гаубице. На ходу лениво бросил: — Иди в машину, Ермаков, и жди, я сейчас подойду. Поговорим, так уж и быть…
Лицо у Бодрова такое, будто выпил уксуса. Я заметил, что он не хочет говорить, но Саня пересилил себя и объяснил:
— Боков много чего скажет тебе, много нехорошего. Не принимай близко к сердцу, просто выбрось из головы, прошу тебя. По себе сужу, потому что, если бы услышал такое, ушёл бы. Терпи, Ермаков, не руби с плеча, обидами делу не поможешь…
Андрюха забрался на пассажирское сиденье «Тойоты», излишне сильно хлопнул дверью, уставился на меня и спросил:
— Ты реально считаешь себя столь важной птицей и думаешь, что всё, что было там, в твоём несуществующем времени, это напрямую касалось тебя?
Я промолчал. Просто жду продолжения, но уже понял, что будет жесть. Обидная жесть.
— Ник, тебе будет неприятно, я понимаю, но скажу правду, потому что мне похрен на твои чувства. И не надо говорить, что ты спас меня от смерти и так далее, мне на это по барабану. Ждал благодарностей — получил их, но на большее не надейся. Тем более мы ведь с тобой квиты, из твоего рассказа все узнали, что спасал не только ты меня, но и я тебя, да поболее раз, поэтому в расчёте.
— Чепуху молотишь, — пробормотал я, копаясь в настройках магнитолы, но при этом запоминая каждое слово.
