Иван Петрович был единственным человеком, которого он хотел бы сейчас увидеть. Все остальные знакомые словно растворились в вихре событий последних месяцев. Егоров подсознательно готовил свой разум к неизбежности ухода из родного мира все это время и незаметно для себя рвал связи с прошлым, чтобы они не мешали ему шагать навстречу будущему.
– Ты как? – не поздоровавшись, спросил Кравцов. – Готов?
– Как пионер, – улыбнулся Юра и с тоской посмотрел на окружающий пейзаж. – Хмуро тут у вас… Мои надеются, что на той стороне будет потеплее. Надеются на лето.
– Дай Бог… дай Бог, – покачал головой полковник. Помолчав немного добавил. – Юрий Николаевич, ты не молчи, может кому что передать надо? Ты скажи, я обязательно, дело-то такое, всё понимаю…
– Антонине Сергеевне спасибо от меня передайте и поклон… За то, что мать мне заменила. И Евгению Васильевичу привет от меня, он ведь по весне снова вас звать будет… и еще…
Достав из-за пазухи конверт, Юра протянул его Кравцову.
– Там адрес… если будете в Воронеже, проведайте Васю Южакова. Помните форсирование Хафеля? Он еще на гармони вечером играл.
– А ночи здесь тихие… миром укрытые… – вполголоса пропел Кравцов и украдкой смахнул слезу от набежавших воспоминаний, – Конечно я помню Южакова, я всё помню…
– На стакан Вася залез, – тряхнул головой Егоров, вспоминая последнюю встречу с другом. – Вы уж его в чувство приведите… К делу пристройте, у вас рука твёрдая, мигом Ваську образумит…
– Сделаю…
За спиной капитана в небо взмыла зеленая ракета. Это техники подали сигнал о десятиминутной готовности.
– Пора… – провожая взглядом огонек, пробормотал Кравцов. Сняв с руки варежку, он крепко сжал ладонь Юры и долго тряс ее, глядя капитану в глаза.
– Перед смертью не надышишся, – вспомнил слова итальянца Егоров.
Разорвав рукопожатие, он молча пошел в сторону колонны, стараясь не оборачиваться. Уже у первой машины его догнал окрик полковника:
– Юра! Отомсти им за наших! Добейте их, добейте раз и навсегда, чтобы больше не было в мире подобной заразы…
Идти до своей машины не было смысла. Пока по сугробам доберешься, она уже навстречу поедет, поэтому Егоров молча стоял у головной машины, наблюдая за суетящимися техниками.
Натужно взвыли трансформаторы, в огороженной зоне появилось слабое мерцание, а затем появилось легкое свечение портала, быстро переменившее, разросшееся, ставшее бесформенной кляксой, постоянно изменяющейся, будто живой. А затем, когда техники провели некие манипуляции, портал резко преобразился, стал ровным квадратом, достаточно большим, чтобы в него могла легко войти любая машина, а не только человек. Егоров, глядя на синюю бездну, которую представлял из себя портал, испытал приступ паники, но быстро вернул себе самообладание и сделал вид, что происходящее его ничуть не удивило.
Раздалась громкая команда Кравцова и первая машина, начав движение начала входить в портал. Всё выглядело так, будто она просто растворялась в воздухе. Несколько секунд, и грузовик ЗИС-151 полностью исчез.
Колонна начала запоздалое движение и только спустя десять секунд в неизвестность портала ушла вторая машина. А следом за ней последовала третья… и четвертая…
Техника шла, а Егоров продолжал стоять на месте, наблюдая суету техников с расстояния. Он не видел конца вереницы машин и поэтому вздрогнул, когда услышал громкий крик:
– Садись!
Из окна грузовика выглянул Марчетти. В портал осталось войти только двум машинам, место Егорова было в предпоследней, а Росс ехал в самой последней. Торопливо заскочив в кабину, Юра хлопнул дверью и с удивлением прислушался к нахлынувшей тишине.
– Так должно быть? – деловито поинтересовался Энтони и ткнул пальцем в лобовое стекло.
Свечение за флажками погасло. Около прицепов с оборудованием бешено метались техники, а внезапная тишина объяснялась исчезнувшим гулом трансформаторов. От машин сопровождения бежал встревоженный полковник и остальные бойцы. Из последней машины выскочил разъяренный Росс и закричал нечеловеческим голосом:
– Какого черта происходит?
– Аккумуляторы сдохли! – испуганно ответил один из техников. – Из-за мороза емкость уменьшилась, не рассчитали!
– Тебе на трибунале все, что можно, уменьшат, если ты сейчас же не запустишь портал! – подключился к происходящему Кравцов. – Придурки лабораторные, да я вас всех сейчас на месте, без суда и следствия! Суки, где генераторы, о которых вам говорили, и от которых вы с умным видом отказались?! – Иван Петрович, не совладав с гневом, замолчал и начал трястись. Было видно, что он с трудом перебарывает желание броситься на техников и разнести их в пух и прах.
– Минуту! Мы уже меняем! – прокричал старший техник и бросился к одному из трансформаторов, но тут же растерялся, не зная, за что хвататься. Переполох начал усиливаться, обещая превратиться в хаос.
Михаил, подскочив к главному технику, схватил его за шкирку и, показав недюжинную силу, засунул головой в снег.
Подержав так несколько секунд, он вытащил техника и, хорошенько тряхнув, чётко, практически по слогам, спросил:
– Ты пришёл в чувство или мне добавить?
