– Вот именно, – отрезал Алекс и приподняв ее голову, внимательно посмотрел в заплаканные серые глаза.
Затем он медленно перевел взгляд на два белоснежных холма. У Ангелины снова перехватило дыхание. Она видела, как меняется его лицо, от неприкрытого удивления до бесконечно восторга. Кто бы мог подумать, что то, что во всем мире считается уродством, произведет такое впечатление на этого дикого Иного. Он точно ненормальный.
– Не надо… – пробормотала Ангелина, снова пытаясь прикрыть себя руками.
– Ну уж нет, – участливо кивнул Алекс и не обращая внимания на ее протесты, опустил голову ниже, чтобы вдохнуть аромат истиной женщины.
Осторожно, чтобы не спугнуть ее, он провел кончиком языка сначала по одному соску, затем выждав с минуту и почувствовав, как Ангелинино тело обмякло в его руках, перешел ко второй груди. Едва руки девушки безучастно упали на кровать, Алекс, не в силах больше сдерживать свой пыл, опрокинул ее на мягкую подушку и губами принялся тщательно и нежно изучать ту часть тела, которую Ангелина всю жизнь старательно скрывала. Женщина дрожала от каждого прикосновения, но он чувствовал, как она отзывается на его ласки, и это только распаляло его. Алекс и не думал, что она такая чувствительная, словно в каждой клетке ее тела сокрыта неведомая страсть, готовая раскрыться в любую минуту. Он сразу понял, что у нее никогда не было мужчин. Она просто не знала, что с ним делать. Не знала и боялась даже дотронуться до него. Как было бы хорошо, научить эту самку хотя бы некоторым базовым приемам. Ей не было бы цены. Досадно, что у них слишком мало времени, иначе он не стал бы сдерживать себя, а попросту взял ее на этом казенном белоснежном диване. Но не сейчас… Не здесь, и не сейчас. Последствия этого экстаза могли быть очень неоднозначными.
С большим трудом Александр оторвал рот от ее груди и потянулся к тонкой белоснежной шее девушки. Ангелина вся выгнулась под ним и негромко постанывала. От этого зрелища, ее полураскрытых налитых влагой раскрасневшихся губ, каскада едва отросших волос раскинутых на смятых простынях, его просто затрясло. Александр почувствовал, что еще немного, и он перестанет чувствовать себя главным в их совершенном демоническом тандеме.
– Черт, – выругался
Полная идиллия. Она подходила ему как никт. Словно два пазла сложились вместе и образовали цельную картинку.
– Надо остановиться… – пробормотал он, сам не ожидая от себя.
– Как? Зачем? – донесся до него ее истерзанный страстью голос с хрипотцой.
Лучше бы она молчала.
– А что, ты хочешь продолжения, женщина? – зло выругался он и сразу пожалел об этом.
Она была не виновата в том, что он так мастерски заставил ее поступиться своими принципами. Но все же она виновата в том, что он сейчас едва контролирует себя и все его мысли только о том, что у нее, черт возьми, под ее голубыми обтягивающими брюками? И как бы туда залезть?
Словно ошпаренный, он отпрянул от Ангелины и тяжело дыша, заставил убрать свои руки от ее оголенной теплой груди. Кажется, он прирос к ней, словно и родился вот так, зажимая ее соски в своих сильных ладонях. Ангелина приоткрыла глаза, вопросительно и недовольно взглянула на Алекса. Ее щеки раскраснелись, взгляд окутала дымчатая поволока, она словно не видела ничего вокруг, пребывая в каком-то наркотическом дурмане.
– Алекс? – прошептала она, и он услышал в ее голосе столько мольбы, что едва сдержался, чтобы не продолжить.
– Нам нельзя… – буркнул он и отвернулся, чтобы она не видела, как он возбужден.
Да что там возбужден, его просто колбасило от этой эротической карусели. Пожалуй, это было самым сильным впечатлением за всю его жизнь. Ну не может так самка влиять на него… Может, пока он не видел, она что-нибудь подсыпала в его графин с водой? Да нет же… Бред. Чистый бред. Просто у нее есть сиськи и дело только в этом. Да. Именно так.
Ангелина обиженно насупилась и нехотя потянулась за эластичным латексным жгутом. Алекс несколько минут с отвращением наблюдал, как она затягивает себя в тугой грудной корсет, мучаясь при этом от боли. Ему стало ее жаль. Захотелось пожалеть и обнять, но он сдержался и остался на своем месте.
Ангелина закончила, застегнула на все пуговицы голубой пиджак, который несказанно ей шел и неторопливо, стараясь удержать равновесие, соскользнула с кровати. Ноги ее не слушались. Руки дрожали. Сердце отчаянно колотилось. Губы саднило от его поцелуев. Грудь ныла не только от боли, но и от ощущения совершенной наполненности, словно она была кормящей матерью, готовой отдать своему дитя все молоко. Организм странно отреагировал на химию Алекса. Будто сложный энергетический прибор включил ее в электрическую розетку и пустил разряд мощнейшего тока. Алекс оживил ее… запустил ее спящее либидо. Разбудил ее женскость. Каждая клетка в ней дышала теперь, разговаривала с ней. Ее организм наполнился влагой, эритроциты в крови бурлили со скоростью бушующего водопада, зрачки были расширенны, в паху мокро. Такого с ней еще не было.
