Народ вокруг подобрался молчаливый, по большей части значительно старше его. Многие, как выяснилось, ездят сюда уже несколько лет, спасаются от мирской суеты. Кто-то намеревался сделать и следующий шаг – стать послушником.
Дмитрий о таком не думал. Он вообще старался не глядеть в будущее. «Довлеет дневи злоба его»… Ритм монастырской жизни затягивал. На рассвете, в седьмом часу, утреня в храме, затем трапеза – постная, но обильная. И – к лопате. Экскаватора тут почему-то не водилось.
Обедали, слушали чтение Житий Святых, отдыхали. Потом – снова в бой с рыжей, неподатливой глиной. Вечерня, ужин, молитвенное правило на сон грядущим. Рай! Ну, или, по крайней мере, санаторий. Распрямляется измятая душа, вбирает в себя благодать. А главное – никаких тебе Иных. Не достанут!
Санаторий продолжался полтора дня – остаток среды и весь четверг. А поздно вечером – уже все улеглись – позвонила Аня.
Вовремя успела – батарейки в телефоне хватило лишь на минуту разговора. Он, лихорадочно собираясь в среду, конечно же, забыл зарядное устройство.
Но и минуту хватило, чтобы взорвать душу. Аня, видимо, уже отревелась, сейчас она говорила сухо, отрывисто. Сашка. Сбило машиной. Шли с бабушкой в магазин. Множественные переломы, тяжёлое сотрясение мозга. Лежит в Русаковской больнице, в реанимации. Врачи темнят, советуют надеяться… Водитель скрылся. Ищут.
А потом телефон отключился. Дмитрий даже не понял, услышала ли Аня его хриплое «выезжаю»?
Легко сказать. На чём? Первый автобус пойдёт только в шесть утра, а пешком идти – это к полудню до Твери доплетёшься. Да и всё равно ночных электричек на Москву в расписании не значится.
Он, конечно, кинулся в скит к старцу – но куда там! Тётки-стражницы держали оборону точно двадцать восемь панфиловцев. Вы с ума сошли! Почивает батюшка! Ну и что? У всех чрезвычайные обстоятельства. Сюда с простыми обстоятельствами не ездят. Насилу удалось их хотя бы записку для старца Сергия принять. Торопливо набросал несколько строчек, объяснил, что стряслось, попросил молиться за младенца Александра.
Лечь спать – это было совершенно немыслимо. Умом понимая, что надо, что завтра ему потребуются все силы, Дмитрий ложиться не стал. То начинал молиться, то просто сидел неподвижно, хрустя сцепленными в замок пальцами. Гулкая пустота разверзлась в голове. Холодная, словно межзвёздный вакуум.
А в половине пятого, когда чернильное небо сверкало льдинками звёзд и лишь на востоке едва-едва наметилось голубоватое посветление, он вышел из монастырских ворот. До автобусной остановки минут сорок, но вдруг придёт раньше? А вдруг изменилось расписание? А вдруг?
Автобус пришёл вовремя, и он успел на электричку восемь двадцать. И даже сумел сесть. Но пустота внутри лишь разрасталась, со скоростью света летела по всем измерениям его вселенной.
– Не занято?
Плотненький усатый крепыш вопросительно указал на место напротив Дмитрия.
– Свободно, – равнодушно ответил тот, и лишь потом удивился – как же так? Почему пустует сиденье? Куда делась необъятных размеров тётка, обложившаяся столь же могучими сумками? И почему стоящие в проходе не замечают? Почему они скучающе отводят глаза?
– В Москву, Дмитрий Александрович? – поинтересовался крепыш.
Дмитрий кивнул. Что незнакомец назвал его по имени, не слишком и удивило. Ведь не первый раз уже… Ну и что? Он догадался, откуда его новоявленный сосед, но какое это имело значение? Мелкий фактик, теряющийся в ледяной пустоте. Дмитрий лишь об одном помолился – чтобы собеседник поскорее слинял.
– Будем знакомы, я Валера, – пояснил мужик с такой интонацией, будто это всё объясняло. – Тоже Иной. Только, выражаясь изящным слогом, из конкурирующей фирмы.
– Тёмный, что ли? – уточнил Дмитрий, мимолётно усмехнувшись по поводу изящного слога.
– Да, именно. Тёмный маг четвёртого уровня Валерий Огородников, работник Дневного Дозора.
– Ну и? – хмыкнул Дмитрий.
– Поговорить надо. Знаешь, Дима, давай по-простому, фиг ли нам церемонии разводить?
Самое время было высказаться насчёт совместного выпаса свиней, но не хотелось сейчас Дмитрию заниматься воспитанием манер.
– Как знаешь, – кивнул он равнодушно.
– Дим, я в курсе, что у тебя стряслось. И понимаю, что тебе сейчас не до бесед. А вот надо. Попросили меня с тобой перетереть. Есть темы, ты уж поверь.
– Да? – Дмитрий отвернулся к окну, где проплывала едва тронутая желтизной берёзовая роща. Почему-то сейчас он ничуть не нервничал. Прочитал, конечно, мысленно несколько молитв, но так – для порядка. Это Антона следовало опасаться, тот уж искушал так искушал. А Тёмные… наверняка ведь стандартная бесятина, малый джентльменский набор с продажей души, тупыми соблазнами, которые опасны лишь тем, кто так и не вырос из подростковых комплексов… Не жуть, не борьба, а просто скучно.
