– Приветствую, – входя, пробасил Иван, и Игорь, приподнявшись, вяло пожал ему руку.
Игорь с Иваном вообще держались друг с другом настороженно. Слишком уж разные позиции.
– Чаю наливать? – гостеприимно спросил Дмитрий.
– Давай, – разрешил Иван, опускаясь всей своей могучей массой на жалобно всхлипнувшую под ним табуретку. – Ну как там?
– Да всё так же, – вздохнул Дмитрий, выцеживая из заварочного чайника последние жалкие остатки. – Был я там сегодня. Сразу как из монастыря приехал.
– Так ты не рассказал, чего это вдруг тебя к старцу Сергию понесло? – подал голос Игорь.
– Да вот… – замялся Дмитрий. – Это вообще отдельная тема, Игрек. Потом как-нибудь.
Игоря ещё со школы называли Игреком. Никто уже и не помнил, почему. Возможно, так трансформировалось имя «Игорёк».
– В общем, Сашка по-прежнему в реанимации. Ну что сказать? Состояние тяжелое, прогнозы неопределённые. Остаётся лишь на Господа уповать.
Все трое одновременно перекрестились.
– Переломы – это ещё ладно, – продолжал Дмитрий. – Там такие переломы, что легко срослись бы. Главное – это черепно-мозговая травма. Из-за неё он и в коме. Томографию надо делать, но сегодня какие-то проблемы были с техникой…
– Да это они толсто на деньги намекают! – предположил Иван. – На баксы! Небось, сразу бы и аппаратура заработала.
– Да не похоже вроде, – усомнился Дмитрий. – Там лечащая врачиха – тётка вполне нормальная, Лариса Викторовна. Тоже православная, кстати. Мы с ней поговорили… К отцу Григорию ходит, на Малой Никитской. И Сашку ей действительно жалко. А деньги… Деньги, конечно, понадобятся… у них же некоторых препаратов нет, надо самим доставать. У меня где-то было записано, – полез он за бумажкой.
– Ты, если надо, сразу говори, не стесняйся, – предложил Иван. – Долларов пятьсот я тебе хоть сегодня занять могу, если больше – с народом потолкую, у нас в приходе. Есть, представь себе, и вполне денежные люди, притом воистину благочестивые.
– Я у себя уже договорился, – перебил его Игорь. – У нас люди тоже скинуться готовы.
Дмитрий с благодарностью посмотрел на друзей. Вот ведь сами узнали, примчались, денег дают. Эх, если бы эта проблема решалась деньгами!
– Спаси Господи, ребята, – сказал он. – Пока у меня кое-какие сбережения есть, если надо будет, я свистну. Только там ведь действительно всё очень плохо.
– Анька-то как? – глядя в пол, глухо спросил Иван.
– Ну как? Сам понимаешь, как. Держится. Она молодец.
Она действительно держалась молодцом. Когда он, сразу с вокзала, примчался в больницу – молча прижалась к нему, несколько секунд стояла молча, а он с болью вглядывался в её лицо. Такое родное – и такое изменившееся. Тени под глазами, заострившиеся скулы, тонкая, едва заметно подрагивающая розовая веточка губ. «Ну, пойдём к нему! – наконец прошептала она. – Только не пугайся».
Там было от чего испугаться. Бледного до синевы Сашку (и куда делся летний загар!) всего истыкали какими-то гибкими шлангами, трубками. Голову выбрили до гладкости – и она оказалась ещё бледнее, чем неподвижное лицо. К голове тоже тянулись чёрные провода датчиков. Рядом тихонько жужжал приборчик с бледно-зеленоватым дисплеем. Там, на дисплее, струилась кривая, более всего походившая на сплющенную синусоиду. «Энцефалограмму снимают, – тем же свистящим шопотом прокомментировала Аня. – Говорят, не лучше и не хуже. Ровная такая…»
Дмитрий понимал, что держится-то она держится, но из последних сил. А ещё ведь Тамара Михайловна… У тёщи от переживаний случился микроинфаркт, и сейчас она лежала дома, под наблюдением двоюродной сестры. Тоже немолодой и не слишком здоровой. Надо было и туда ездить, продукты возить.
– Батюшка ваш знает? – поинтересовался Иван.
– Нет, – Дмитрий мотнул головой. – Он в санатории сейчас. Я позвонил, с Таней, с дочерью его, разговаривал. Обещала, что передаст, как навещать поедет.
– А сорокоуст о здравии?
– Не успел, – виновато пожал плечами Дмитрий. – Я ж сразу с поезда к Сашке, там побыл, потом к тёще помчался, она с сердечным приступом, продуктов всяких накупил ей. И домой, а тут и вы, один за другим.
– А я – заказал! – с некоторой гордостью заявил Игорь. – В нашем храме. Так что можешь не суетиться, всё готово.
– Надо бы ещё заказать, – вставил Иван. – Как минимум в семи храмах надо.
– Это ещё почему ж? – сейчас же вскинулся Игорь. – Это же форменное обрядоверие. Один, семь, сорок семь – какая Богу разница? Что Он, не знает? Что Ему, по сто раз напоминать надо?
– Традиции, как я понимаю, для тебя ничего не значат? – парировал Иван. – Если в народе это испокон веку принято, значит, не зря. Значит, это идёт от предания, и негоже вот так свысока опровергать. По-твоему, и святым тогда молиться незачем, Господь и так наши нужды знает?
– Да хватит вам, – вмешался Дмитрий. – Бойцы на ринге… Спаси тебя Господи, Ваня, а сорокоуст я и у нас закажу. Молитва лишней не бывает.
