– А что Валера? – Борис Игнатьевич пожал плечами. – Валера – пешка. Маг четвертого уровня. К тому же и глуп, и бесперспективен. Тёмные легко идут на подобные гамбиты. Небось, ему намекнули, что если до боя дойдёт, то они помогут… силы вольют. Ну и обещано ему было за операцию… кое-что. Очень для него желанное. И Валера старался на совесть… ну, или что там у Тёмных вместо совести… Ошибся лишь в одном – позволил себе поддаться эмоциям и не успел объявить вам формальный вызов. Прозевал ваш переход в Сумрак и атаку. Хотя, скорее всего, на это его начальство и рассчитывало. Вызова не было – значит, не было и дуэли. Значит, вы, Дмитрий Алексеевич, совершенно необоснованно напали на законопослушного Тёмного и изувечили его в Сумраке.
– Так он вроде остался жив-здоров, – напомнил Дмитрий.
– Жив – да, – кивнул Борис Игнатьевич. – А вот что касается «здоров»… Впрочем, ладно. В любом случае я в ближайшие дни жду от Дневного Дозора формального обвинения. И нам будет очень нелегко отбиться. Тем более что вы первым вошли в Сумрак и первым нанесли удар.
– А вы, – печально съязвил Дмитрий, – сидели на трибуне? Небось скандировали: «Тёмные – отстой»?
– Ну, нельзя же было совсем оставить вас без наблюдения, – не менее печальным тоном отозвался Борис Игнатьевич. – Вам ведь опасность грозит, Дима. Очень реальная опасность. Поставить вам защиту мы без вашего согласия не можем. А вы же не согласны?
– Не согласен, – подтвердил Дмитрий. – Скажите, вот вы следили за мной… вы всё время следили? И в монастыре?
– Там – нет, – качнул лысиной его собеседник. – Не то чтобы это было сложно технически… Но здесь этический момент. Нехорошо это. Вы к своей святыне пришли, а мы в замочную скважину… Да и просчитали вероятности, просмотрели линии вашей судьбы на те дни. В монастыре вам ничего не грозило. Можете счесть это знаком свыше. А я, старый агностик, просто оставляю без комментариев.
– Ну так вот, – дождавшись паузы, продолжил Дмитрий. – Там, в монастыре, я получил от старца наставление и благословение. На то, чтобы не иметь с вами никаких дел. Не пользоваться вашей помощью. Не участвовать в ваших затеях. Оставаться человеком. Если мне грозит опасность – то Господь силён меня защитить. Если сочтёт нужным. В любом случае я полагаюсь на Его волю, а не на свою.
Борис Геннадьевич вздохнул.
– А анекдот про машину, лодку и вертолёт вы знаете? Да знаете, все его знают. Впрочем, богословскими спорами займёмся в другой раз. Следующий номер нашей программы – это сегодняшнее исцеление. Ну, во-первых, поздравляю, конечно. «Луч любви» – очень сложное заклятье, немногим доступное… А теперь «во-вторых». Произведено, – тон его сделался сухим, официальным, – несанкционированное магическое воздействие первой степени. С минуты на минуту поступит жалоба Тёмных. И они получат право на равное по силе воздействие. Остаётся лишь догадываться, какое. Например, развяжут локальный военный конфликт с десятками человеческих жертв. Или наведут смертельную болезнь на кого-нибудь. Вполне возможно, тоже на маленького ребёнка.
– Они что, поголовно садисты-извращенцы? – тяжело вздохнул Дмитрий. Положительный ответ ничуть бы его не удивил. Взять того же омерзительного Валеру…
– Встречаются у них и такие, – подтвердил Борис Игнатьевич. – Но не слишком часто. Тут другое… Валера вам говорил, что обычные люди для Иных – это питательный субстрат? Знаете, есть у нас поговорка: человеку верь наполовину, Светлому – на четверть, а Тёмному не верь никогда. Но тут он в общем и целом прав. Только одного не уточнил – какими именно человеческими эмоциями поддерживают свою силу Тёмные. А они ведь страданием питаются, горем, тоской, завистью, похотью, яростью… Потому и стремятся сделать жизнь человечества как можно хуже. Вот так-то, Дима. Сегодня вы спасли своего сына – но тем самым, возможно, убили другого ребёнка.
Кофе показался Дмитрию удивительно гадким. Хотя, надо полагать, здесь потребляли только элитные, проверенные временем сорта.
– По-вашему, я должен был молча смотреть, как умирает мой сын? – спросил он глухо.
Борис Игнатьевич ответил не сразу.
– Вы могли, по крайней мере, позвонить Антону. В виде исключения мы задействовали бы некие резервы. Неприкосновенный запас. Не забывайте, что суть Договора – именно равновесие, а не полный отказ от магии. Каждый наш промах даёт карт-бланш им, но верно и обратное. И потому у нас есть своего рода фонд… который, конечно, мы не спешим растранжирить. Но бывают особые случаи. Ваш, например.
Дмитрий молчал. Всё это было здраво, понятно и даже относительно этично. По крайней мере, в обывательском понимании. Но… хотелось большего.
