«Как у Смерти» — подумала Настя. – «Неужели это…» — но взгляд смерти был полон сочувствия и любви. В этих же глазах было пусто.
— Здравствуй... Тебе помочь? – спросила Марина, которая была почти ровесницей незнакомки.
— Не откажусь, — собаки зарычали, и томогара мысленно сказала им, что убивать их земных хозяек в ее планы пока не входит. – Ты не знаешь, кто такая Мальвина и почему меня так обозвали?
Марина и Настя засмеялись, что, похоже, разозлило томогару.
— Не сердись. Но неужели ты не знаешь сказку о Буратино?
— Сказка – это то, что люди рассказывают детям на ночь?
Марина удивилась:
— А тебе мама не рассказывала?
— Я не помню свою настоящую маму, а у той, кто ее заменил, нет времени на такое…
На лице девочки мелькнула тень улыбки.
— Ой, прости… ну, в общем, это такая добрая девочка из сказки. У нее голубые волосы, почти как у тебя…
— Я – добрая девочка? Наивно!
Наблюдавшая за разговором Настя, казалось, что-то заподозрила.
— Марин, думаю, надо проводить ее домой. Тебе не стоит, мало ли…
«Куда это ты собралась меня проводить? Сейчас напросишься…»
— Да, Насть, ты права. Завтра увидимся?
— В это же время! – пообещала девушка, и повернулась к незнакомой девочке: — Пошли.
Отойдя на такое расстояние, где Марине было не услышать их, Настя спросила:
— Где ты живешь?
— В парящем замке томогаров, — без тени улыбки ответила девочка.
Настя задумалась, и все же решила спросить:
— Ты ведь из другого мира, да?
— Точно! Какие умные смертные…
Альфа снова зарычала, что заставило Настю улыбнуться. Рык трехмесячного щенка был скорее забавным.
— Я была в другом мире… как тебя зовут? И как ты сюда попала?
— Вообще-то я Геката, но тут некоторым это не нравится, — девочка многозначительно взглянула на собаку, — так что зови меня Коноэ. А попала я сюда, чтобы пополнить запасы энергии за счет людей… и сбежала от Старика.
— Ты их убьешь, людей?
— Точно! И тебя могу убить, если понадобишься.
Да, такого Настя не ожидала.
«Я была мирной иномирянкой! За что мне это чудо!» — подумала она, поняв, что придется ощутить себя… в шкуре Дени.
— А старик не будет волноваться? Кто он тебе? Отец?
— Нет. Никто он мне. Влюбленный дурак он, — ответила девочка. – Но не получит ничего.
— В тебя влюбленный? Как в женщину? – девочка кивнула, и Настя обозвала ее опекуна педофилом, но вслух не высказала. – Но ведь твое исчезновение заметят…
— Конечно, заметят, я ведь хранительница трона. Пусть поволнуются, — сказала Коноэ без тени улыбки.
— Как знаешь. Хочешь, пойдем ко мне. Только остаться у меня не разрешат родители…
— Не волнуйся, они меня не заметят. Я их, пожалуй, даже не трону…
«Порадовала» — с сарказмом подумала Настя, все еще надеясь, что девочка обманывает ее. Но судя по тому, как обыденно, без тени улыбки ребенок рассказывал о себе, это было чистой правдой.
— Тебе стоит переодеться. Да и волосы…
— Что – волосы?
— В нашем мире маленькие девочки не красят волосы. Тем более в синий.
— Так лучше? – глаза и волосы малышки вдруг стали темнее, так, что она стала почти брюнеткой. Как будто девочка без спроса взяла мамин тоник…
— Да, получше. Одежду дам свою, не возражаешь?
— Нет, конечно. Проще будет к людям подобраться…
«Зачем тебе к людям? Ой, кажется, я пригрела змею… а назад пути и нет!» — подумала Настя.
Марина.
По дороге домой Марина неожиданно свернула в магазин подарков. Пришлось взять Рокси на руки, чтобы охрана пропустила ее: с собаками было нельзя.
На витрине лежал сувенирный кинжал, длиной в две ладони, не больше. Марина зачем-то купила его, потратив все карманные деньги.
Дома она заточила кинжал, а после, рассматривая оружие, случайно порезалась.
— Ой, неприятно…
Прошептала девочка.
— Теперь он полностью твой, — услышала она знакомый голос. Повернувшись, снова увидела девушку, забравшую Ксению.
— Смерть?
— Не бойся, я не за тобой. Носи теперь кинжал с собой, и если понадобится моя помощь – используй его. Тебе придется каждый раз пролить чью-то кровь, как сегодня. Есть другие варианты, но найди их сама…
С этими словами девушка исчезла.
Марина с удивлением отметила, что глаза Смерти были такими же, как глаза ее сегодняшней незнакомки. Только во взгляде смерти было что-то притягивающее, на удивление доброе, девочка же пугала своей пустотой.
Настя и Коноэ.
— Это ты написала? – спросила Коноэ, увидев двойной портрет.
Дени была знакома ей, но девочка не подала виду. Вообще по ее лицу было очень сложно что-то понять. Из эмоций, оставшихся у нее, проявиться мог только страх, но чтобы напугать томогару, пришлось бы постараться…
— Да… эта девушка умерла.
Настя не смогла сдержать слез. Слишком больно.
Коноэ коснулась портрета.
«Геката? Значит, ты здесь? Хорошо, что я не забрала энергию этой девушки, а то мало ли…» — подумала она, а после заметила, что в портрете отпечатался след и другого… человека? Не совсем. Но на томогару не похоже, а для тумана — ощущения слишком приятны.
— Она – не человек?
— Нет. Она тоже из другого мира.
— А я не была в их мире. Интересно было бы…
— Только не влюбляйся там. Чтобы не был так, как со мной…
Любовь?
Не ее ли чувствовала Коноэ, коснувшись руки мистеса? Или обнимая Богиню?
