Но Коноэ, продемонстрировав остроту слуха, моментально намекнула, что может кое кому (кому, интересно? Она тут уже кого то знает?) рассказать о таком отношении к почётным гостям, (как их нарекли владыка с владычицей), и служанке не поздоровится («а ведь она не только рассказать может» — подумала Марина, зябко передёрнув плечами). Слуги стали вдвойне вежливы.
Марина решилась только попросить привести свою собаку и Настину, что было выполнено. Как выяснилось, у одного из министров была крупная собака, чем-то похожая на Альфу, но чистопородную, и ее тут очень любили.
Когда же наконец девочек оставили наедине (до этого над ними старательно трудились, а точнее измывались, как показалось Марине, несколько служанок, одевая и причёсывая), Марина, разглаживая бежевое платье, удивленно спросила:
— Ты что, правда принцесса?
— Правда. Пару месяцев назад я даже одеться сама не могла.
Марина удивленно посмотрела на девочку:
— А потом?
— Так сложилось, что пришлось научиться. Надо было выдать себя за простую школьницу. Зато я теперь умею готовить сэндвич с тунцом…
— Почему именно его?.
— Надо было что-то на завтрак с собой брать. Это казалось самым простым.
Марина засмеялась, и тут же осеклась. Но Коноэ это, кажется, совсем не обидело. Могло ли ее вообще что-то обидеть?
— Как там Настя? – спросила она, уверенная, что маленькая томогара следит за новоявленной принцессой.
— Крайне удивлена. Слиться бы с ней, интересно, что такое удивление…
Марина на секунду задумалась:
— Слияние – это то, как ты прочла мои эмоции?
— Да. Кстати, у тебя это пройдет через пару дней…
— Я не против, — девочка пожала плечами. Ведь это не опасно, а ощущения были приятными. Ну и пусть сейчас она слишком поддается настроению места или толпы...
— Я против. Ты слишком восприимчива, — девочка села на пол, поджав под себя ноги. «Обычный человек так и пяти минут не просидит» — подумала Марина. Коноэ взглянула на нее.
– Знаешь, меня мучает один вопрос…
— Какой же? – «мучает?», мелькнуло в голове у Марины
— Как думаешь, в замке есть приговоренные к казни?
Марина лишь усмехнулась. Она даже не сомневалась, зачем девочке понадобились смертники… Но, что удивительно, она не хотела за них заступаться… Почему?
Девушка помотала головой. Причёска сидела крепко – было ощущение, что она на клею. Пожалуй, с ней можно даже спать. Что она и сделала, удивительно трогательно подложив под щёку ладошку.
И что то странное было в груди у Коноэ, какое то чувство… Нет, показалось, наверное…
Найт
Дени (это её звать так, по крайней мере, она так сказала) единолично (то есть не спрашивая у меня) решила (не долго думая) плыть (нет, а то мы пешком собирались) на остров (откуда она знает, что это остров?), а после (после чего?) на материк (и с чего она взяла, что мы туда собираемся?).
С командой вопрос она решила самостоятельно. На моё удивление. Она всего лишь пообещала научить этих парней нескольким приёмам. Все покосились на лоцмана, всё ещё сидевшего у мачты. На меня — я демонстративно отвернулся. И… Согласились! Более того, лоцман даже галантно (я весь в шоке) предложил ей свою каюту! Корабль был большим, и каюта, соответственно, не одна... и лоцман занимал свою из – за храпа. Своего. О, как он храпит – с густыми переливами, с разной тональностью… Впрочем, сам он оттуда выезжать тоже не хотел.
Дени, впрочем, отказалась, сославшись на любовь к свежему воздуху и нелюбовь к лоцману лично, в очередной раз послав его в полёт. Хорошо летит…
Настья
До вечера я спала. Кровать здесь – этакий небольшой минисек… Миниаэродром компактный. Но мне понравилось – по крайней мере, я великолепно выспалась. И даже снов мне не снилось – и сегодня я была этому очень рада.
А потом… А потом был «тихий семейный ужин» — по крайней мере, так его назвали служанки. Тихий??? Семейный – может быть, человек сорок как минимум – и все родственники. Так, по крайней мере, их представил (если все родственники и друг с другом знакомы, зачем их представлять снова?) этот, как его… Мажордом.. Но тихий? Меня завалили кучей вопросов, поминутно расспрашивали о самочувствии, и вообще я мечтала оказаться далеко — далеко…
Почти три часа длилось это безумие. И все сидели с этакими приторными улыбочками, важно так… Коноэ и Марина, кстати, тоже были тут, но я так и не смогла с ними поговорить – а жаль. Хорошо хоть, ещё до сна я узнала у одной миловидной служанки, что собак Марина взяла к себе.
Кстати, если Марина тоже чувствовала себя явно не на своём месте, то Коноэ вела себя так, словно с детства жила во дворце. А, ну да, она же говорила, что является принцессой… Просто поверить в это было сложно – сначала.
Я отчаянно боялась сделать что то не так. Дело в том, что вокруг тарелки была куча вилочек, ножиков и ложечек, и ещё что то, непонятное. И как этим пользоваться, я не знала. В итоге, подсмотрев, чем пользуются другие, я приступила к трапезе. Есть хотелось зверски – но приходилось мужественно (или как в случае с женщиной, женственно?) крошить еду на мелкие кусочки, отправляя в рот эфемерные порции. Кошмар.
