И постепенно вокруг космического корабля опять собрались зеваки, стоя, однако, на почтительном расстоянии от него почти правильным полукругом. К ним постепенно присоединялись и другие беглецы, выглядывавшие из своих укрытий и убедившиеся, что первым смельчакам космиты ничего плохого не сделали.
Космические пришельцы тем временем поделили между собой обязанности. Двое из них взяли на себя охрану своего корабля, трое остальных приступили к установлению контактов с землянами.
Директор школы, он же учитель математики, мелом чертил на булыжниках мостовой формулу теоремы Пифагора. Бедный математик уже пятый раз изображал формулу, пытаясь заставить непонятливое космическое существо перейти с неровного, выщербленного участка мостовой на более ровный тротуар, где теорема Пифагора предстанет если не во всей красе, то по крайней мере в приемлемой форме. Издали математик очень напоминал хозяйку, заманивающую в курятник упрямую курицу, подбрасывая ей зерно. Космический пришелец послушно топал за математиком, позволяя себя завлечь, за ним последовали и остальные, смешно ступая своими гусиными лапами.
Добравшись до ровных квадратов тротуара, математик начал наконец проводить полноценный эксперимент. В пятый раз изобразив треугольник, он дорисовал квадраты к двум его сторонам, вопросительно взглянул на космическое существо и протянул ему мел, всем видом приглашая продолжить общение. Три космических чудовища, с трудом согнувшись над чертежом, похоже, изучали его внимательно, затем выпрямились, сдвинув свои круглые головы.
— Как вы думаете, чего он от нас хочет? — взволнованно поинтересовался социолог, на всякий случай шепотом.
— Он изобразил теорему Пифагора, — так же взволнованно ответил консультант. — Насколько я ее помню, мы должны дорисовать третий квадрат на оставшейся стороне треугольника. Это я еще со школы помню. А вот если он перейдет к высшей математике…
— Ну так дорисуйте ему этот квадрат!
— Я? — возмутился консультант. — Да мне ни в жизнь не согнуться!
Тем временем закаленный в общении с дубиноголовыми учениками преподаватель ласково и терпеливо уговаривал пришельца:
— Ну возьми же мелок! Не бойся! Что надо тут изобразить? Подумай хорошенько…
Толпа на площади, затаив дыхание, с напряжением следила за исторической сценой установления контактов землян с пришельцами из глубин Вселенной. Ни один из зевак не остался равнодушным, каждый на свой лад переживал торжественные мгновения, стараясь не помешать. Если и обменивались замечаниями, то только шепотом.
— Гляди, совсем ходить не умеют, как паралитики какие…
— Может, они у себя и вовсе не ходят.
— А что, летают?
— Кто их там знает. Или летают, или ездят на чем…
— Да, не скажешь, что они спортивного склада, — недовольно заметил местный футболист.
— Спортсмены не спортсмены, а видишь, откуда прилетели! — возражали ему.
— По-русски никто не пробовал с ними заговорить? — интересовались в толпе.
Ему отвечало сразу несколько голосов:
— Да по-всякому пробовали. И по-русски, и по-английски, дворник Шварц вспомнил свои военные годы и по-немецки попробовал, а парикмахер, тот даже по-французски спросил, парле ву Франсе?
— И что?
— А ничего! Не знают иностранных языков, молчат как пни.
— Аптекарь по-латыни к ним обратился!
— Интересно, что он им по-латыни сказал?
— Названия лекарств, больше он ничего не знает, да они все одно не поняли.
— Жаль, по-китайски никто у нас не умеет…
— Пан, ты в своем уме? Храни нас Господь от китайцев…
— Люди, а что там в середке у них такое желтенькое чернеется?
— Я бы уж скорее с ними по-японски попробовал.
— Так попробуй. Люди, дайте человеку с японским пройти!
— Да нет, я-то сам не говорю, думал, может, кто умеет.
— О, председатель местной кооперации два года во Вьетнаме сидел! Надо за ним сбегать!
— Какой смысл? Они вообще не говорят по— человечески!
— Глядите, глядите, наконец до них дошло! Одно из космических чудовищ неуклюже взяло мел в лапу и, шагнув через тротуар, с трудом накорябало на стене дома косую линию, долженствующую соответствовать третьей стороне треугольника. Площадь замерла, даже ничего не смыслящие в геометрии гарволинцы поняли, что настал исторический момент. И когда пришелец вкривь и вкось изобразил на черте нечто отдаленно напоминающее квадрат, зеваки разразились рукоплесканиями, криками и одобрительным свистом.
Безумно взволнованный историк шептал на ухо директору школы:
— Видите, они оперируют мысленными аббревиатурами. Высшая степень цивилизации! Надо бы им нарисовать нашу солнечную систему, а еще лучше — всю нашу галактику, может, покажут, откуда прилетели. Потрясающе! Колоссально! Наверняка их космический корабль двигался с помощью умственной энергии! Рисуйте же!
— Солнечную систему я еще изображу, — сконфузился математик, — а вот галактики наизусть не помню. И вообще мне проще общаться с ними математически.
И, вынув из кармана запасной кусок мела, директор школы принялся что-то писать на стене дома.
Оставшиеся караулить вертолет сатирик с пилотом были очень недовольны поведением своих коллег.
