Любовь молодого человека приводит к научному открытию, перевернувшему взгляд на мир.
– Ну и что мне с вами делать, молодой человек?
Сергей сидел напротив профессора понурив голову и молчал.
– Я, конечно, могу принять вашу работу и вы даже скорее всего сможете защититься. – Продолжал профессор, задумчиво перелистывая кандидатскую Сергея. – Но это не ваш уровень. Я ожидал от вас большего.
Сергей молчал. Ему нечего было возразить. Степан Игнатьевич, ставший за годы обучения едва ли не лучшим другом, был абсолютно прав – Сергей сделал откровенно слабую работу.
– Сережа. – Голос наставника вдруг потеплел. – Скажи мне что происходит?
Сергей молчал.
– Дома все в порядке? Родители здоровы?
Сергей молча кивнул.
– А что тогда?
Степан Игнатьевич помолчал, словно пытаясь прочитать мысли своего подопечного.
– Ты влюбился? – Сергей вдруг резко покраснел и опустил голову еще ниже.
– Ты влюбился. – Повторил профессор уже утвердительно и ностальгически улыбнулся. Уши Сергея пылали, он готов был провалиться сквозь землю.
– Ну и кто она?
– Самойлова. – Едва разлепил ссохшиеся губы подопечный.
– Лена Самойлова? С исторического? Кажется, кафедра археологии? – Профессор постучал пальцами по кандидатской. Сергей кивнул, не смея поднять глаза.
– Не фотомодель, конечно, но…
Сергей чуть не вскочил в гневе, услышав эти слова профессора, но каким-то невероятным усилием сдержался, лишь метнул злобный взгляд на наставника. Впрочем, отрицать очевидное было глупо. Леночка не была ни яркой блондинкой, ни знойной брюнеткой, до которых столь падки неопытные юноши. На первый взгляд юный археолог была самой обычной ничем не примечательной студенткой. Но это только на первый мимолетный взгляд. Стоило лишь даже не присмотреться, а просто чуть задержать внимание… Какая-то необъяснимая внутренняя притягательность, нежная сила и свобода уже не позволяли забыть взгляд серых глаз.
– Непросто тебе будет. – Степан Игнатьевич помолчал, словно вспоминая что-то. – Завидная невеста, но непростая. Даже не знаю как тебе помочь.
– Просто примите работу. Пожалуйста. – Выдавил из себя Сергей.
– Нет. Не буду. – Голос профессора снова стал жестким, рабочим. – Если ты сейчас это сделаешь, ты загубишь свое будущее. Успокоишься на достигнутом, займешься личной жизнью, которая не факт, что сложится. А пути назад уже практически не будет.
Сергей не знал куда деваться. Наставник словно залез в его голову и читал мысли как открытую книгу. Кандидат и вправду думал защититься и заняться совсем другими делами, Леночкой, которая не выходила из головы даже когда он спал. А карьера, научная работа… Ну, как-нибудь потом.
– Портить себе жизнь я тебе не дам. – Продолжал профессор. – Сделаем так. Бери академку.
– Но как? Кто мне еe сейчас подпишет? Практически перед защитой? – Сергей поднял на наставника недоумевающий взгляд.
– Пиши заявление. – Степан Игнатьевич был настойчив. – Но подписывай месяца на два, а лучше три раньше. Скажу, что забыл. А тут разбирал бумаги и нашел. Я старенький, меня простят. Да и уважают вроде. Пиши.
– Спасибо, профессор. – Пробормотал растерянный парень.
– Это не все. За этот год ты разберешься с чувствами и напишешь идеальную работу. Иначе даже не приходи ко мне. Понял?
– Да, конечно, спасибо… – Сергей мямлил, не понимая как все это сделать.
– Спасибо, спасибо… – Старчески проворчал наставник. – Ладно, дам тебе еще пару советов, а то сам ведь не догадаешься. Первый. Группа Самойловой в конце лета едет на раскопки, им там нужны руки, квалификация не требуется. Намек понял? И второе. Не вздумай с ней притворяться. Самойлова глубоко верующий человек и притворство ее глубоко обидит. У тебя просто не будет шансов, если она увидит обман. А она увидит. Только искренность и честность. Да, знаю, ты материалист до мозга костей, до веры тебе как до Луны. Но это не помеха, поверь мне, если есть уважение и понимание. Все, иди, без идеальной кандидатской не возвращайся!
Казахстанская степь поразила Сергея до глубины души. Бесконечность, колыхавшаяся до самого горизонта волнами ковыля. Где-то вдали, на грани видимости, проступали сквозь дымку очертания сопок. Огромный купол ярко синего неба, накрывавший, словно крышкой гигантской кастрюли, все вокруг. Пьянящий, и одновременно трезвящий горьковатый запах нагретых солнцем трав. Жителю мегаполиса, взгляд которого привык постоянно упираться то в заборы, то в небоскребы, то в автобусы, казалось, что он попал на другую планету.
– Ну чего встал? Припасы сами не разгрузятся! – Долговязый неуклюжий на вид начальник партии археологов Александр не особо церемонился с новичком.
Оборудование, инструменты и припасы, наконец, были аккуратно сложены и древний, нещадно дымящий и грохочущий ПАЗик укатил куда-то в пыльную бесконечность. Немного задержался грузовой ЗИЛ, притащивший цистерну с водой, но и он, нарисовав на почве причудливые узоры шин, тоже растаял в полуденном мареве.