— На Алете сила тяжести в десять раз больше, — извиняясь, сказал он. — Мне так стыдно…
— Ура! — захлопала в ладоши Вика. — Мы победили! Молодец, Жора! С меня лимонад и мороженое!
В первом попавшемся кафе они заняли столик у открытого окна. Жора расположился снаружи, положив уши и нос на подоконник.
— Может, по такому случаю шампанского? — шепотом спросил Петька.
— А ты чего шепелявишь, как заговорщик? — удивился Сергей. — Если есть такое желание — бери. Нам уже давно двадцать один исполнилось. Жора, хочешь шампанского?
— Не знаю, не пробовал.
…Они чокнулись — Вика лимонадом, Сергей и Петька шампанским. В руках у Петьки было два бокала, один из которых он влил в открытый рот Жоры.
— Ну как? — полюбопытствовала Вика.
— Вкусно, — Жора облизнулся.
— Хочешь еще?
— А можно?
— Можно, — пискнула буфетчица, сливая шампанское в ведро. — Братьям по разуму все можно!
К сожалению, все хорошее рано или поздно кончается. Запасы шампанского иссякли на пятом ведре. Слеза величиной с кулак скатилась с левого глаза алетянина и упала на песок.
— Ну, вот, — заволновалась Вика, — доигрались! Что с тобой, Жорик?
— Они меня настигли… Помогите!
Невыносимо жалко было глядеть, как рыдает большой, сильный слоненок.
— Кто они? Кто тебя настиг?
— При-и-липалы, — прорыдал алетянин. — Я занес заразу! Я преступник! Земля заражена прилипалами! Я узнаю эту гадость. Кружится голова, путаются мысли… — Он вскочил.
— Это действие шампанского, — пытался остановить его Сергей, но Жора уже ничего не слышал. Распугивая детей, он бросился напролом через кусты в глубь парка.
Когда бледные студенты прибежали в училище, директор уже все знал.
— Как вы могли! — загремел он. — Это же ребенок! Чем вы его опоили?
— Шампанским, — пролепетала Вика. — Профессор, Жора вернется к нам? Он нас простит?
— Алетянин ничего не хочет слушать. Он залез в заброшенную водонапорную башню и никого к себе не подпускает. Требует, чтобы его уничтожили вместе с проникшей в его мозг заразой. Он не может поверить, чтобы цивилизованные существа, каковыми являются земляне, добровольно лишали себя хотя бы частицы разума.
Сергей переглянулся с Петькой и прошептал:
— Может, он и прав, этот ребенок?
