— Мы не различаем стран, София, — мягко улыбнулась Хайке. — Мы — выше этого. Конечно, мы предпочитаем жить в тех странах, где более комфортные условия, но и у вас здесь живет много ктархов. Мне ли не знать, у меня завтра с ними встреча. Ну и Эрих с Марком постоянно видятся с вашими ктархами. Признать, не завидую я этим… людям. У них работы — еще лет двадцать будут разгребать.
Остаток вечера прошел легко, в основном в историях из прошлого семьи Нойман. Софии было интересно слушать эти истории, но, когда ужин закончился, она испытала облегчение, ведь от переизбытка информации плавилась голова.
Вернувшись в комнату, она мгновенно погрузилась в сон.
Софии приснился кошмар. Во сне она увидела Сафрон, которая надрывно закричала:
— «Берегись!»
София проснулась с криком.
Часы показывали полвторого ночи.
— Господи…
Она решила пойти на кухню, выпить чаю. Но не дошла — на пороге Софию ждала Хайке Нойман.
— Здравствуй, Сафрон, — сказала женщина. — Так кому из моих сыновей ты разобьешь сердце?
София резко дернулась, и больно ударилась об ручку двери. В полумраке, красивая Хайке Нойман пугала больше, чем чудовище с клыками вместо рук.
Насладившись её испугом, нежданная гостья потребовала:
— Следуй за мной, — и пошла по коридору вперед. София, не давая себе времени на раздумья, на негнущихся ногах двинулась следом.
Хайке привела Софию в свою комнату. Включила ночники, присела в кресло, Софии предложила занять такое же кресло напротив. Между креслами стоял ажурный журнальный столик, на нем — бутылка виски и два стакана.
— Выпьешь чего-нибудь? — спросила Хайке.
— Выпью, — подумала София, — мне алкоголь не помешает.
Несмотря на включенные ночники, в комнате по-прежнему стоял полумрак. В полумраке, Хайке тоже была другой — серьезной, хищной. У такой матери и сыновья были под стать — сильные, независимые.
София присела, и схватила в руки стакан. Пить не спешила.
— Чего вы от меня хотите?
— Хочу, чтобы Эрих был счастлив. Он заслужил, он много лет расплачивается за ту ошибку.
— Какую из?
Хайке чуть подалась вперед.
— София… я знаю, что он был неправ, что он обидел тебя, но он провел столетие, пытаясь искупить вину. Разве этого мало?
— Откуда вы узнали, кто я?
— Как только Эрих впервые о тебе упомянул, я что-то заподозрила. Он старался, чтобы упоминание о тебе показалось мне деталью, не стоящей внимания, но я знаю своих сыновей. А потом и Марк постарался провернуть этот трюк. Мои подозрения усилились, а сегодня я окончательно в этом убедилась.
София сделала глоток виски. Поморщилась.
— Я не знаю, кто я, — решила признаться она. — Я — не Сафрон, но Сафрон во мне, в моем теле. Я ничего не помню из прошлого, того, о чем вы рассказываете и за что пытаетесь просить прощения.
Женщина усмехнулась.
— Сафрон — это ты, это твоя запертая часть сознания. Меня предупреждали, что подобное может случиться, и что ты даже не вспомнишь о своем прошлом.
— Что?! Кто предупреждал?
— Те, у кого я просила дать Эриху второй шанс.
София оторопело смотрела на женщину. Хайке сделала еще один глоток, София только сейчас заметила, что у неё дрожат руки.
«Да ей и самой не по себе от этого разговора», удивилась София.
— Когда Тамара умерла, я просила у Каскадора… — незнакомое слово резануло слух, — просила дать Эриху второй шанс. Мне сказали, что дадут, но только при условии, что…
— При каком условии?
— Я не могу сказать, — выдохнула женщина. — Это может ухудшить ситуацию. Я не готова жертвовать одним сыном ради другого.
— Что вы имеете в виду?
— Мой тебе совет — поговори с Эрихом, признайся ему, кто ты. Я же вижу… София, я вижу, как он к тебе относиться.
Хайке схватила её за руку.
— Пожалуйста, признайся ему. Поверь мне, он поможет! Он — умный человек.
— Хайке, — рассказывать об этом матери было сложно, — он меня насиловал… У меня нет причин ему доверять.
Женщина отшатнулась. Она сжала пальцами виски, несколько раз повторила: «На те же грабли, на те же грабли…»
— София, — прошептала госпожа Нойман. — Он в отчаянии. Он тебе не рассказывает, но я все знаю. Я помню, как ему впервые пришлось сознательно пойти на убийство женщины, лишь потому, что перед этим, ему было дано задание, для которого требовалось много энергии… Ты понимаешь, что мой старший сын — один из сильнейших ктархов на этой планете. Он тогда войну остановил! Пришел в кабинет к тем правителям государств, внимательно их слушал, а сам вливал в себя их ярость, злость, ненависть и чувство гордыни. Да, он остановил войну, а тем же вечером был вынужден убить женщину, с которой провел ночь.
Трясущимися руками, мать Эриха Ноймана налила себе еще выпивки.
— Правда в том, что он слишком силен для этой планеты. И силу использует не по предназначению, он лишь поглощает энергию. Если бы он начал её отдавать, он мог бы превратить эту планету в ад или рай. Но нам запрещают вмешиваться в жизни людей, мы лишь поддерживаем их жизнь, не позволяя самоуничтожиться. Ему так нужна его Сафрон…
Хайке посмотрела в потолок.
