Иностранка полностью

Искренняя горячая любовь человека, который возвышает и боготворит тебя, может залечить душевные раны и заставить позабыть все потери, которые некогда обрушила на твою жизнь судьба.

“ Я устала от боли и злобы,

Я устала от фальши и лжи,

Я устала быть той, кто не может

Путь пройти свой до самой зари.

Я устала, что люди не слышат,

Не хотят понимать слов моих.

Я устала, что люди не видят,

Как сгорает душа без любви.

И оставшись в плену у сомнений,

Что терзают меня изнутри.

Я хочу лишь на миг оглянуться

В мир надежды, что в мыслях моих”

стихи неизвестного автора

Российская империя, Санкт – Петербург,

Немецкая слобода, 1780 год

Бледная желтая луна освещала мрачные извилистые улицы. Духота жаркой июльской ночи наполняла своими пряными ароматами спящие кварталы. Шумный город, как будто вымер и на темных мостовых не было ни души. Однако, в одном из узких безлюдных проулков, вымощенных звонкими булыжниками, передвигалась худощавая невысокая фигура. Темный длинный плащ с капюшоном, полностью скрывающий лицо женщины, создавал впечатление, что по дороге летит некий призрак, бесшумно и легко перемещаясь между спящих домов. Женщина шла довольно быстро, петляя между кривыми грязными проулками. Вскоре показалась заветная улица и женщина, то и дело, оглядываясь, прибавила шаг. Стремительно преодолев пространство до обшарпанного и мрачного дома, стоящего в отдалении от других жилых построек, она нетерпеливо постучала железным кольцом в дубовую дверь.

Едва незнакомка опустила руку, и звук железного кольца утонул в тишине улицы, как тяжелая дверь отворилась. Женщина юркнула в дверной проем и вошла в небольшой темный коридор. Никого не было видно. Кто открыл дверь, было неясно, и женщина немного опешив, задрожала от холодного, как лед озноба. Раздался звук закрывающейся двери, и женщина испуганно оглянулась назад. Дверь странным образом сама закрылась. От охватившего ее страха, инстинктивно сжав пальцами край бархатной накидки, женщина задрожала сильнее. Она вновь повернулась к темному коридору и впереди увидела свет в открытой двери. Быстро преодолев узкий коридор, незнакомка вошла вглубь небольшой комнаты. Несколько свечей освещали грязное, пыльное помещение и женщина сильнее прижала надушенный платочек к носу, ощутив запах гнили.

– Прошу, госпожа, пройдите, – раздался сбоку от нее скрежещущий голос.

– Ах, ты здесь, Мартина, – облегченно вздохнув, произнесла женщина и скинула с головы капюшон, взглянув сверху-вниз на дряхлую неприглядную старуху, стоящую в нескольких шагах от нее. Лицо и волосы женщины остались скрыты под шляпкой и кружевной вуалью.

– Госпожа Анна, так скоро пришли, – проскрежетала старая горбунья и прищурилась. – Значит, хотите все знать…

– Да, Мартина, слуга передал от тебя письмо, что ты готова принять меня.

– Итак, что хотите знать, госпожа? – спросила недовольно старуха.

– О будущем, конечно, – возбужденно произнесла Анна Озерова. – Графине Разумовской ты предсказала еще большее богатство и блестящее будущее для ее сыновей. Я тоже хочу знать, что ждет мое семейство впереди.

Старуха немного помолчала, оглядывая молодую женщину, которой было чуть более тридцати лет, неприятным мрачным взором. Лишь когда Анна уже нахмурила недовольно лоб, колдунья произнесла:

– Госпожа понимает, что будущее у всех разное. У кого-то блестящее, у кого-то… – Мартина оборвала фразу на середине.

– Я все равно хочу знать, – властно заявила Анна, перебив старуху. Озерова даже не сомневалась, что ее семейство ждет блестящее будущее. Ибо, и она, и муж ее, служили при дворе Екатерины Алексеевны и занимали хорошие высокие должности, а для ее детей уже были уготовлены места и чины на будущее.

– Так и быть я скажу, – сказала колдунья. – Но, сначала плата, Анна Андреевна, – проскрежетала старуха и ее небольшие желтоватые глаза сузились.

– Вот, возьми, – Озерова вытащила небольшой мешочек полный золотых рублей и положила его на стоящий сбоку от нее грязный стол.

Старуха довольно засеменила к мешочку с деньгами, и, быстро пересчитав их, засунула золотые к себе за пазуху. Повернувшись к женщине, горбунья велела:

– Снимай кольцо.

– Кольцо? Но я же заплатила.

– Для предсказаний нужна вещь с госпожи, – объяснила Мартина. – Потом, я отдам тебе.

– Хорошо, я поняла, – кивнула Анна.

Озерова быстро сняла кольцо с ручки в кружевной черной перчатке и отдала его колдунье. Мартина подошла к столу и налила в миску воды. Потом опустила туда кольцо Анны и зажгла семь свечей в ряд около миски. Затем старуха чуть прикрыла глаза и начала водить старыми морщинистыми руками над водой и что-то шептать. Анна терпеливо тихо стояла, замерев, и следила за каждым движением и гримасами неприятного лица колдуньи. Старуха так и не открывала глаз и, замолкнув, лишь водила руками над водой и хмурилась. Прошло более четверти часа, прежде чем Мартина открыла глаза и вперила в Анну неприятный жесткий взор.

– Госпожа готова услышать правду? – спросила колдунья.

– Да.

– Всю правду? Даже если она будет горькой?

– Горькой? – опешила Анна. – Но я думала…