– Точно. Смысла нет выходить. Если только…
– Что только?
– Мне не дает покоя то, что Анна Куликова куда-то отлучалась перед собранием. Она могла предложить Каролине обсудить что-то за проходной без чужих глаз, выманить…
– М-м-м… Да, тоже непонятно, где ее носило…
В общем, было слишком мало данных и слишком много версий. Борис был прав – надо сокращать круг: искать, кому выгоднее.
Ясно в этом исчезновении было только одно: выход Каролины из здания был очень хорошо подготовлен и замотивирован. А вот к кому выходила Каролина – это и есть самый главный вопрос.
С иностранцами мы учили правило два четыре/два три.
ОТКУДА? Падеж № 2 – КУДА? Падеж № 4
ОТ КОГО? Падеж № 2 – К КОМУ? Падеж № 3
Точно такое же правило можно смело вводить в криминалистику.
ОТКУДА?
ОТ КОГО?
– Тебе придется вернуться, Борис вызывает официально, – сообщил я.
Вика кивнула, но тут же перевела разговор:
– Забери переписку и сразу выходи на связь, я тебя жду!
Она поднялась, изображение заплясало у меня перед глазами, после чего экран погас.
Борис позвонил и сообщил, чтобы я немного задержался, потому что он выехал в кримлабораторию, значит, я успевал заехать домой.
После того, как я демонстративно оставил кота без ужина, он стал вести себя словно ангел: тихо пожевал сухой корм, а когда я достал бутылку молока, вежливо попросил немного себе.
Кстати, я заметил, что Филюша, судя по всему, как-то научился читать, что говорит в пользу моей теории о реинкарнации. Он безошибочно определяет содержимое любой банки или пакета, даже если тара закрыта наглухо. Например, при полностью герметичной банке он отличает ананасы от персиков или огурцов. Ананасы он обожает и выпрашивает их с характерной лживой ласковостью, к остальным же банкам остается равнодушен. Однако в других сферах жизни Филя никак не выказывал этого экзотического для кота умения читать. Например, он совершенно не прореагировал на запись «Ссать нельзя! Убьет!», которую я в качестве эксперимента выставил в коридоре рядом со своими ботинками. Ботинки утром пришлось отмыть и традиционно спрятать всю обувь в туалете.
И этой своей избирательной грамотностью Филюша снова напоминал мне некоторых моих студентов. Те тоже тупили в классе, но не на улице. А уж в магазине или кафе даже самые слабые оказывались вдруг вполне коммуникативно состоятельными. Чудны крестьянские дети.
– Как это в Эмиратах? – удивился Борис, когда я через час приехал в уже знакомое мне отделение.
– Отпуск.
Борис помолчал.
– Ты флешку принес?
– Четыре гига.
– Надеюсь, хватит, – усмехнулся следователь. – Филологическая переписка – тот еще артишок.
Подобно шолоховскому деду Щукарю Борис тоже иногда назначал свои определения незнакомым словам. У классика слово «акварель» было назначено хорошей девкой, а «бордюр» – вовсе даже наоборот. Борис же под артишоком имел в виду нечто шоково большое.
– А что криминалисты говорят?
Борис на секунду поднял глаза от компьютера. Его лицо было красным с мороза, а глаза уставшие. Весь день с самого утра он бегал, не хуже моих студентов во время сдачи нормативов.
– Со сгоревшей машиной эксперты работают. Там такая степень прожарки, что даже группу крови сейчас определить трудно. Плохо, конечно, но пара молекул для ДНК-теста должна была сохраниться. Так что выясним в ближайшее время. Тут другое интересно: у машины, слава богу, номер двигателя удалось прочитать: этот «Форд Фокус» снят с учета, и его прежний владелец, некий Быков Виталий Семенович, продал машину на запчасти какому-то товарищу нерусской национальности, представившемуся как Миша.
– Как выглядел этот Миша и с каким акцентом говорил? – Два вопроса, которые пришли мне в голову сразу.
– Портрет мы составили.
Борис показал мне лист, с которого смотрел дядька лет пятидесяти – пятидесяти пяти, бородатый, носатый, с темными, глубоко посаженными глазами. Выглядел мужчина довольно прилично, взгляд умный, не дикий. Я никогда не видел этого человека.
– Опросил ваших в институте, родителям Каролины портрет отправил. Тоже никто не знает.
– А какой акцент у него?
– А не было у него акцента, – развел Борис руками. – Обычная русская речь.
Я еще раз сверился с портретом. В принципе, внешность такого типа, как на портрете, сглаженная приблизительностью человеческой памяти и приблизительным же переносом словесного портрета на бумагу, мог бы иметь человек самых разных национальностей: араб, афганец, сириец, иранец, испанец, азербайджанец, еврей, турок, и много кто еще из южных народов с семитскими, арабскими, турецкими корнями. Я знавал даже одного француза-гасконца, который тоже мог бы подойти под типаж.
Мне пришла эсэмэс.
«Ты у Бориса?» – поинтересовалась тетка и тут же отправила следующее сообщение: «Жду в скайпе».
Я, обладатель малофункциональной «Нокии» без Интернета, показал сообщения Борису. Он послушно включил скайп на рабочем компьютере.
