– Вот это как будет? – я показал ему средний палец, и парни снова разложились по столам. – Извините, это самый плохой урок в моей жизни.
– Хороший урок, преподаватель! – заверил меня Ахмадшах с вежливой улыбкой и отчетливо произнес: – Кир.
– Значит, у мужчины – КИР. А у женщины – КОС.
– Да, преподаватель.
– Хорошо, мы с вами не будем читать текст про город Киров.
– В России есть город Киров?
– Да, представьте себе. И Кировский район – почти в каждом городе. И улица Кирова. Так что не смейтесь, когда услышите. Хорошо?
– Хо-ро-шо! – Они хохотали, сверкая ровными белыми зубами.
– Все. Читаем еще раз и переводим. Кашмир, читайте.
Кажется, инцидент был исчерпан. Обычное дело – языковые совпадения. Но это же надо было так влипнуть – половина слов из текста про космос закономерно начинаются на злосчастное кос-. Ладно, я справился достойно, я молодец, у меня есть контакт с аудиторией.
Как только перевод был окончен, Мохаммад вдруг выпрямился, воскликнул «хо!» – и одарил меня своим фирменным кривым презрительным взглядом:
– Нет, товарищ преподаватель!
– Нет?! Что нет, Мохаммад?
Мы все посмотрели в его сторону, стараясь понять, в чем причина этого беспардонного выражения несогласия.
– Нет Юрий Гагарин! – продолжал Мохаммад. – Первый космонавт – это Моманд Абдул Ахад.
– Что?
– Моманд Абдул Ахад был в космосе первый!
Я остолбенел.
– Кто вам такое сказал?
– Все знают!
Поднялся Ахмадшах и мягко проговорил, обращаясь ко мне:
– Это правда, товарищ преподаватель. Так говорит учитель в афганской школе.
– В каком смысле – правда?
– Первый космонавт – Моманд Абдул Ахад. Афганский человек был в космосе первый. – Ахмадшах неловко поклонился. – Мы очень уважаем наш преподаватель. Мы любим Россия. Гагарин – это очень хорошо. Молодец! Но первый человек – это Абдул Ахад.
Они издевались.
Сначала этот дурацкий смех над самой идеей русского космоса. Видите ли, это слово ассоциируется у них с женской вагиной. Теперь отрицание подвига советского космонавта. Что еще за Моманд Абдул Ахад? Я заглянул в Википедию. Там сообщалось, что такой товарищ действительно существует на свете. По крайней мере, они его не выдумали, чтобы просто позлить меня.
Итак, в 1988 году этот крендель слетал в космос на советском корабле «Союз». Вместе с советским экипажем он высадился на советской орбитальной станции «Мир» и через восемь дней вернулся на Землю. Все супер. Просто прорыв. Для Афганистана. Но только Гагарин совершил свой полет на двадцать семь лет раньше и на корабле собственной страны, с космодрома, название которого не вызывало у него странных ассоциаций, так как это был наш космодром. И слово было наше. Ну, может быть, не совсем наше – слово «космос» греческое – но оно у нас, во всяком случае, было и означало то, чем являлось, а не что-то другое. Сказать, что я был взбешен, – это ничего не сказать.
– Ахмадшах, Мохаммад и все остальные! Моманд Абдул Ахад – это первый афганский космонавт. А Гагарин – это первый космонавт в мире. Откройте Интернет и посмотрите.
Парни замялись. Вяло листали Интернет, но не возражали.
– Это неправда. Афганский – первый, – снова повторил Мохаммад и высказал что-то на фарси для остальных.
Группа молчала, ребята озирались друг на друга, на Мохаммада и старались не встречаться со мною глазами.
– Я говорю, афганский – первый, – настаивал Мохаммад, а я вдруг почувствовал, что от него как будто пахнуло перегаром.
Я подошел поближе.
– Встать! – скомандовал я, и Мохаммад медленно поднялся.
– Посмотреть на меня! Кто был первый космонавт?
– Абдул Ахад.
Все. Ошибки быть не могло. Они действительно издевались. А Мохаммад был к тому же еще и пьян: теперь я отчетливо уловил запах.
Я написал на доске годы полета нашего и афганского космонавтов: 1961 и 1988. От первого провел стрелку и написал: СССР, Юрий Гагарин, под второй стрелкой – Афганистан и Моманд Абдул Ахад. Аудитория ответила мне гробовым молчанием.
– Хорошо, – не выдержал я. – Абдул Ахад был первый. Он был самый первый! Раньше всех! Раньше Гагарина! Вместе с Белкой и Стрелкой летал!
– Кто это Белкой и Стрелкой? – нагло переспросил Мохаммад.
– Белка и Стрелка! – Я написал на доске имена наших космических собак. – Посмотрите в Интернете!
Так больше не могло продолжаться. Нервяк накрыл окончательно.
– Упражнение сто двадцать три, сто двадцать четыре и сто двадцать пять. Писать! Буду проверять! Оценки в журнал, как контрольная!
Я подхватил журнал и выбежал из аудитории, хлопнув дверью что было сил.
– О господи! – Я сел на лестнице. Они все-таки сумели довести меня.
– Вы чего так орете? – На площадке показалась Ольга.
– Слышно?
– Еще как!
Я рассказал ей вкратце, Ольга села на ступеньку рядом со мной. Она смеялась.
– Смешно?
– Очень. Надо было предупредить тебя про космос. Каролина бы предупредила.
– Да, Каролина… Не знаю, что теперь делать. Я оставил аудиторию, психанул.
– Забей. Все нормально. У меня самая первая группа была еще на практике – арабы-стоматологи. По-арабски «зуб» – это то же самое, что «кир» на фарси. Думала, умру со стыда, но ничего.
