Илисиди ехала впереди них, внешне совершенно безразличная ко всему происходящему. Когда Брен закинул голову и посмотрел вверх, он вообще не увидел крепостных стен, только изогнутую стену скал, а за ними - самый краешек современной стены, которая отделяла мощеный двор от тропы. Впереди тропа вползала на гору прихотливыми извивами, и вот наконец они выехали на мыс, откуда открывался головокружительный вид; здесь Илисиди натянула поводья и дала Бабсу постоять. Брен, добравшись туда, постарался сделать то же самое с Нохадой, уговаривая себя, что если Бабс не кинется со скалы, то и Нохада тоже, а потому волноваться не о чем.
- Славный денек, - сказала Илисиди.
- Незабываемый вид, - отозвался Брен и подумал, что действительно никогда не забудет этой картины, этой опасной высоты, мощи животного под собой, ошеломляющей панорамы озера, которое расстилалось вокруг сколько видит глаз. Катаясь на лыжах с Тоби, он видел похожие пейзажи, но ни один из них не был преисполнен такой атевийской значимости, никогда не встречал он такой картины - прежде чужой и незнакомой, а теперь насыщенной именами, личностями и историей. В Бу-чжавиде - с его кипящей, расписанной по минутам жизнью, с толпами политических искателей счастья - не встречалось ни таких видов, ни таких всепоглощающих, захватывающих дыхание мгновений, какие предлагал Мальгури... между долгими, как вчера, часами чисто монастырской, удушающей тишины с головной болью от керосиновых ламп, с холодными темными пятнами в углах зала-пещеры, с раскаленными от близкого огня коленями.
Не говоря уже о канализации.
Но Мальгури имел свое очарование. Имел свои моменты, свою неимоверную, сложно переплетенную ткань жизни, и жизнь эту не измерить прямыми линиями и стандартизованными мерами: она не идет по улицам и прямым углам, где люди живут штабелями друг над другом, а за ночными огнями не видно звезд. Здесь ты слышишь ветер и волны, здесь находишь бесконечное разнообразие в выветренных камнях и гальке, здесь ничего не расписано заранее - кроме неумолимой необходимости проехать на обратном пути точно такое же расстояние, как на пути сюда...
Илисиди говорила о торговых кораблях и о рыбаках, а в небе высоко-высоко над Мальгури вытягивался тонкий след реактивного лайнера, который летел на восток через континентальный раздел, через ту преграду, которая тысячи лет не давала двум цивилизациям атеви встретиться друг с другом, - а сейчас это дело четырех-пяти часов, такие пустяки. Но Илисиди говорила о плавании через Майдинги, которое занимало несколько дней и охватывало территории разных айчжиин.
- В те дни, - говорила Илисиди, - человек был очень осторожен, проникая на территорию чужих айчжиин.
Не без цели. Снова.
- Но с тех пор мы многому научились, нанд' вдова.
- Чему, например?
- Что когда огораживаешь стеной кого-то снаружи, одновременно обносишь себя стеной внутри, нанд' вдова.
- Ха! - заявила Илисиди и движением, которого Брен ещё не видел, развернула Бабса и стрелой понеслась по склону, расшвыривая камни.
Нохада помчалась следом. И всем остальным пришлось. А больно же, Господи, до чего же больно! Они неслись с горы к озеру, впереди всех Илисиди с вытянувшейся по ветру седеющей косой - ни положенных по рангу лент, ни украшений, просто черно-красное пальто, и лоснящийся черный круп Бабса, и хлещущий без всякой причины, просто от избытка энергии, хвост - и в мыслях у Илисиди, наверное, ничего, кроме открытого простора впереди.
Догнать - это была идея Нохады; но когда сзади несся тем же темпом весь эскорт, а рядом - Сенеди, Брену ничего другого не оставалось - только последовать её начинанию.
Еще раз они остановились - на узком песчаном пляже-полумесяце, где озеро плавной дугой врезалось в сушу, а человек, думающий об убийцах, мог лишь повторять себе, что на этом берегу хватает мест, где нетрудно высадиться с лодки и добраться до Мальгури.
Но пока метчейти переводили дыхание, Илисиди говорила об озере, его глубине, его обитателях - его призраках.
- Когда я была ребенком, - рассказывала она, - на южный берег выбросило разбитый корабль, вернее, только носовую часть, но все подумали, что она, может быть, от корабля с сокровищами, который затонул четыреста лет назад. Ныряльщики отправились искать его, со всего берега собрались. Они утверждали, что так ничего и не нашли. Но в скором времени в Мальгури объявилось множество древних вещиц, и слуги отмывали их в бочках на заднем дворе. Мой отец отослал самые лучшие предметы в музей, в Шечидан. Наверное, они стоили целого состояния. Но большинство людей в провинции Майдинги просто переплавили их на золото.
- Это хорошо, что он спас их.
- Почему?
- Ради прошлого, - сказал Брен и задумался, уж не впадает ли он в очередное заблуждение относительно хода мыслей атеви. - Чтобы сохранить его. Разве это не важно?
- А разве важно? - ответила Илисиди вопросом на вопрос, ничуть не просветив собеседника.
