Хотя, возможно, Банитчи и сам не понимал тогда и просто совершил лояльный поступок, не подозревая о заговоре. Все расчеты вариантов замыкаются в порочный круг — а теперь пистолет Банитчи исчез из-под матраса, теперь, когда они могут что угодно сфотографировать, подложить любую улику, а заводские номера вписать потом… Брен знал по крайней мере некоторые из трюков, которые противник может пустить в ход. Он их изучал. Администрация заставляла его изучать эти фокусы, пока у него голова не начала пухнуть, но он не хотел верить, что эти знания ему когда-нибудь пригодятся.
Только не в делах с Табини!
Не в делах с человеком, который мне доверял, который рассказывал мне государственные секреты, а я, из уважения к этому человеку, не передавал их на Мосфейру…
— Сколько людей живет на Мосфейре? — спросил Сенеди.
— Вы уже спрашивали, нади. Около четырех миллионов. Четыре миллиона триста тысяч.
— Мы будем повторять вопросы время от времени, просто для уверенности… В это число входят дети?
Вопрос за вопросом — потом о поддержке железнодорожной системы, потом о тех вето, которые накладывал его предшественник, об электростанциях, о плотинах и шоссе, об экологических исследованиях на Мосфейре и на материке.
О воздушном сообщении между островом и материком и о дорожной системе в горной части Мосфейры, на севере и в центре. Ни о чем засекреченном. К чему бы все вопросы ни вели, его не интересовало ничто такое, чего атеви не могли бы узнать из каталогов и из личной почты пайдхи.
Может быть, они действительно узнали все это из моей почты, задолго до появления спутников. Они могли, воспользовавшись туристскими каталогами, сложить мозаику дорог Мосфейры, ее городов, улиц; могли фотографировать прибрежные города, куда прилетают регулярные транспортные самолеты из Шечидана, вывозящие обратным рейсом изготовленную людьми электронику и текстиль, морскую пищу и лекарства.
— Много ли у вас ассоциатов на Мосфейре, нади? Назовите их имена…
— Что вы обычно делаете, когда возвращаетесь на Мосфейру, нади? Конечно, какое-то время посвящаете официальным делам?..
— В вашем жилище было оружие, нади. Что вы собирались сделать с его помощью?
Только ни в чем не признаваться. Это не приятельский вопрос.
— Я не знаю ни о каком оружии.
— Предмет вот такого размера, у вас под матрасом.
— Не знаю. Может быть, этот предмет появился и исчез в один и тот же день.
— Пожалуйста не шутите, нади. Это чрезвычайно серьезное дело.
— Понимаю. Но, уверяю вас, я ничего такого не привозил сюда и не клал под матрас.
— Он появился сам собой.
— Должно быть. Другого ответа у меня нет. Нади, что бы я с ним стал делать? Я не снайпер. Даже с оружием в руках я не представляю никакой опасности, только для себя самого и для мебели.
— Нади! Мы знаем, что этот пистолет происходит не из Мальгури. У нас есть его регистрационный номер.
Брен смотрел по сторонам, на сдвоенные тени на стене. Возможно, Табини потерпел какое-то поражение на политической арене и вынужден был передать своего пайдхи соперничающей группе. Брен не знал, кого он сейчас защищает в этой истории с пропавшим пистолетом: то ли Табини от его соперников, то ли Банитчи от обвинений — а может то, что Банитчи подменил пистолет, страшно замутило воду и теперь все выглядят виновными.
Зато уже понятно, куда девался пистолет.
А что касается лжи, пайдхи следовал своей официальной линии.
— Нади, — сказал Сенеди. — Отвечайте на вопрос.
— Я думал, это не вопрос, а утверждение, нади. Прошу прощения. Я не имею оружия. Я не клал его туда. Это все, что я могу сказать.
— Вы стреляли в убийцу в Шечидане, нанд' пайдхи.
— Нет. Я поднял тревогу. А Банитчи выстрелил, когда кто-то побежал.
— В таком случае Банитчи стреляет хуже, чем я думал.
— Было темно, шел дождь, а тот человек бежал.
— А в комнате не было никого, кроме вас.
— Я услышал шум. Я позвал охрану.
— Банитчи регулярно стоит на страже у вас под дверью по ночам?
— Не знаю, может, у него было какое-то дело в этом коридоре, может, какая-нибудь дама. Я у него не спрашивал.
— Нади, вы лжете. Этим вы никому не поможете.
— Только три человека во всем мире знают, что случилось в ту ночь: я, Банитчи и тот человек на террасе — а это, конечно, были не вы, Сенеди-чжи. Правда ведь?
— Нет, не я. Это выбор не в моем вкусе.
Вероятно, это была шутка. Брен не знал, как воспринимать эти слова. Он боялся, он был уверен, что Сенеди имеет информацию из источников, ему не известных. Сенеди стряпает какое-то дело. И хоть существуют законы против похищения людей и против удержания их силой, но нет никаких законов против того, что сделал Табини, отправив его сюда.
— Итак, вы не имеете представления, как попал туда пистолет, — сказал Сенеди. — Вы категорически утверждаете, что не ничего о нем знали.
— Да.
Сенеди откинулся на спинку стула и уставился на него долгим-долгим взглядом.
— Этот пистолет дал вам Банитчи.
— Нет, нади. Он этого не делал.
