— Это надувательство. Тот, кто стоит за Джайлсом, получает Ассалах и выпускает новые акции. Вашей планете остро не хватает космической инфраструктуры, она, как правило, является собственностью государства, вложения в частный космодром должны быть фантастически выгодны. Акции взлетают в цене, «Ай-Си» зарабатывает миллиарды на разнице в курсе — и уходит из игры. Шаваш остается при миллионах, «Ай-Си» остается при миллиардах, подданные империи и вкладчики Федерации остаются при разбитом корыте. Я потратил эту неделю на то, чтобы навести справки об «Ай-Си». Это фантом. Это жульническая компания, которая занималась двумя-тремя проектами на планетах, о которых никто не слышал, — и все эти планеты исключены из ООН. А планета, не входящая в ООН, с финансовой точки зрения, Киссур, — это планета, на которой отчетность акционерных обществ не обязана соответствовать стандартам Федеральной финансовой комиссии. У них отработанная схема действий — они дают взятку чиновнику, выпускают акции, всячески рекламируют свои «связи с руководством», впаривают эти акции глупцам через сомнительную контору, акции растут, компания снимает навар, потом — бац! Понятно?
— Понятно, — сказал Киссур. — Понятно, что у наших компаний веселые перспективы: они могут выбирать между гринмейлером с подмоченной репутацией и компаниями вроде «Ай-си».
Киссур скоро уехал, нагрубив в промежутке послу Федерации и публично пообещав какому-то чиновнику спустить на него собак, «если ты, сволочь, выказывая пренебрежение государю, еще раз позволишь себе парковать свой нажитый взятками „роллс-ройс“ близ Орехового Павильона».
Впрочем, он успел пригласить Бемища на послезавтра на обед в харчевню «Рыжая Собака».
На следующий день Бемиш вернулся в город и первым делом отправился в «Джи-Эй секьюритиз». Клумба с летними гиацинтами, перед самым входом в контору, была продавлена шинами какого-то крупноте-лого джипа, и люди сновали сквозь распахнутые двери офисов, как муравьи в разоренном муравейнике.
— Что тут у вас? — поинтересовался Бемиш у вышедшего ему навстречу Краснова.
— Нас навещала налоговая полиция, — сказал Краснов, — опечатали документацию.
— А чего вы нарушили?
— Вы лучше скажите, чего мы не нарушили! Чего можно не нарушить в стране, где инструкции пишутся не затем, чтобы платить налоги государству, а затем, чтобы платить отступное мытарям!
— А вы разве не приручили налоговиков?
— Мы? Да помилуйте, Бемиш, мы им каждый месяц… Они сами извинялись — мол, мы не хотим, но нам велели…
— А кто конкретно подписал ордер?
— Человек по имени Даниша. Между прочим, креатура Шаваша.
— Это из-за Ассалаха?
Брокер пожал плечами.
— Вы статью видели?
— Какую статью?
Краснов достал из ящика стола и показал Бемишу довольно потрепанную, желтого цвета газету. Газета была местная, и Бемиш опознал в ней только фотографию Шаваша, да еще кое-как определил название — «Красное солнце». Шаваш был снят по пояс, в потрясающем виде, с какой-то девицей, единственным одеянием которой был кокетливо завязанный на шее бантик.
— О чем тут?
— Об инвестиционном конкурсе по Ассалахской компании, на котором коррумпированный и развратный чиновник Шаваш сговорился с иностранной акулой Бемишем загнать ему Ассалах за столько, сколько стоит гнилая дыня.
Бемиш захватил с собой номер газеты и через полчаса въехал в ворота усадьбы Киссура. Дворецкий, ни слова не говоря, проводил его в гостиную, откуда слышались оживленные голоса. Бемиш вошел. Голоса замолкли. Навстречу ему поднялась очень красивая, лет тридцати, женщина, с черными, как ягоды ежевики, глазами и черной косой, уложенной поверх головы. На диване растерянно вжался в подушки Шаваш. Шаваш с досадой шваркнул на ковер бывшую у него в руках пачку бумаг и сказал:
— Познакомьтесь: Теренс Бемиш, — хозяйка дома. Бемиш понял, что перед ним госпожа Идари, жена Киссура, и неловко поклонился. Женщина засмеялась. Смех ее был как серебряный колокольчик.
— А где Киссур? — глупо спросил Бемиш.
— Киссура нет, — ответил чиновник, — он прилетает завтра.
Бемиш вдруг почувстовал, что неудержимо краснеет.
— Я… я тогда пойду… я не знал…
— Ни в коем случае, — любезно сказала Идари, — уйду я. Женщине не подобает слишком долго оставаться с мужчиной, которого не представлял ей муж.
Поклонилась и ушла — только мелькнула в проеме двери черная коса, уложенная вокруг головы. Бемиш глядел ей вслед и жалобно моргал. Потом он повернулся к чиновнику.
— Садитесь, — махнул рукой Шаваш, — садитесь и ешьте. Каждый раз, когда этот нахал дворецкий видит меня со своей госпожой, он готов хоть разносчика в комнату привести…
Сравнение с разносчиком не особенно польстило Бемишу.
Шаваш взял его за руку и провел на веранду, где у самого края золоченых перил стоял круглый столик, накрытый на двух человек. Пухленькая служанка уже стояла рядом с серебряным кувшином-рукомойником. Бемиш вымыл руки и вытер их насухо вышитым полотенцем, и когда он обернулся, слуги уже водружали на стол плоское кожаное блюдо с ароматной горой мелко нарезанного и дымящегося мяса.
Шаваш, откинувшись на подушки, наблюдал за землянином.
