– Я знаю, что это неправда. Ты сегодня сам не свой. – Она отодвинулась от него и повернулась спиной. – Не могу поверить, что ты не хочешь сказать мне, где ты провел последние несколько дней. Я знаю, что тебя не было в Нью-Гэмпшире. Я звонила в «Турбо-Тек», ты и там не появлялся. Я до смерти волновалась. Так что же это за секрет?
– Почему ты так стараешься узнать, где я был?
Салли вздохнула.
– Опять двадцать пять. Почему ты относишься ко мне с таким подозрением? – спросила она. – Что я сделала, чтобы ты ставил под вопрос мои побуждения?
«Начать с телефонного звонка из моей квартиры заведующему финансовым отделом „Белл кемикал“, – подумал Джей. – Затем можем перейти к отсутствующей компьютерной дискете. А в завершение ты могла бы сказать мне свое настоящее имя».
Салли повернулась к нему лицом и взяла его за руку. Она несколько минут гладила его пальцы, потом посмотрела на него.
– Ты действительно дорог мне, Джей, – тихо произнесла она. – Ты должен мне поверить.
Он смотрел ей в глаза и не откликался. Как она была хороша в сумеречном свете. Взгляд его медленно передвинулся на ее подбородок. Даже при таком свете видно было, что на нем кет шрама.
– Кто же ты? – спросил он.
Телефон зазвонил пронзительно, как сирена «скорой помощи». Оливер приоткрыл один глаз, застонал и потянулся к аппарату сквозь темноту.
– Алло.
– Оливер?
– Да. – Он включил лампу и протер глаза.
– Это О'Ши.
Голова у Оливера невыносимо болела.
– Который час?
– Три часа. Извините, если разбудил вашу жену.
Оливер состроил гримасу. Они с Барбарой уже многие месяцы не спали в одной комнате.
– Барбара спит крепко. – Последние два-три месяца он часто спрашивал себя, не поставил ли О'Ши прослушки в особняке, но во время своих параноидальных и обычно пьяных поисков так и не обнаружил ни проволочек, ни микрофонов. – Всегда этим отличалась.
– Хорошо.
О'Ши мрачно улыбнулся. Оливер понятия не имел о том, что стены дома напичканы тонюсенькими, как иголки, микрофонами и что О'Ши все известно о том, как спят супруги.
Оливер приподнялся на локте, чувствуя во рту вкус тоника и лайма.
– Почему вы звоните мне так поздно?
Несмотря на то что Оливер явно еще не протрезвел, О'Ши услышал в его голосе удрученность.
– Я хотел быть уверенным, что застану вас. Насколько мне известно, завтра вы уплывете на своей яхте, и я не смогу до вас добраться.
– Я никуда не намерен уезжать...
– В понедельник утром мы делаем рывок, – прервал его О'Ши. – Я хотел, чтобы вы узнали об этом как можно раньше.
– О'кей, – медленно произнес Оливер.
– Но мы совершим это не у «Маккарти и Ллойда».
– Вот как?
– Да, произошло изменение в планах.
– Почему?
– Это все, что я могу вам сообщить. – О'Ши помолчал. – Если Джей объявится, немедленно дайте мне знать.
– Дам, – покорно сказал Оливер.
– До свидания, Оливер.
Телефон щелкнул в ухо Оливеру. Кладя трубку, Оливер подумал об Эбби и о том, что предстоящая неделя будет для него последней у «Маккарти и Ллойда». Он бросил взгляд на револьвер, лежавший на ночном столике. У него хватило мужества только один раз вечером нажать на спусковой крючок.
Стоя на пороге своего маленького дощатого коттеджа, Маккарти потянулся, высоко подняв руки над головой. И медленно пошел сквозь лес по короткой дорожке к пристани, держа кружку дымящегося кофе. На востоке солнце только начало освещать небо. Оно еще не вышло из-за горизонта, но уже окрасило низкие облака в красивые тона красного, оранжевого и желтого цветов.
Маккарти глубоко вдохнул утренний воздух Луизианы. Он любил Байю-Лафурш. Его семья уже многие годы имела тут собственность, и он ездил сюда, как только мог выбраться из Нью-Йорка. Было воскресное утро, но оно вполне могло быть и утром среди недели. Дни недели ничем не разнились тут.
Ему все нравилось здесь, в этом рукаве в дельте реки, начиная с неприглаженной красоты – и запах соленой воды, и хищники, похожие на доисторических животных, и звук воды, ударяющейся о борта его «Бостонского уэйлера», пришвартованного к пристани. Но больше всего он наслаждался чувством полной изоляции – на десять миль вокруг здесь не было других домов. Во всяком случае, ни одного, в котором жили бы люди. Дом Невилла Легола лежал в руинах в двух милях отсюда на соседнем рукаве реки – он постепенно подгнивал и разваливался от природных явлений, постоянно разрушавших дома на берегах пролива. Невилл однажды ночью пять лет назад покончил с собой, всадив себе пулю в мозг.
Маккарти покачал головой. Будучи человеком уравновешенным, он приветствовал полнейшую изоляцию. Она позволяла человеку принимать главные решения в жизни или прочищать мозги перед сражением. Но в больших дозах изоляция могла привести к ужасным последствиям, как это и случилось с Невиллом.
