Оваст пару раз хлопнул глазами, переваривая то, что услышал. Затем снял свою странную остроконечную шляпу и глубоко поклонился.
Быть Шики – это выбор каждого. Но далеко не у всех он был, как оказалось. Вспоминая гильдию Шепчущих и рассказы о ней от Талера, когда я гостил в Крауне.
Не быть Шики – тоже иногда выбор, и Оваст сделал его. Да, погибли люди. Но будь у него черная татуировка на лице, далеко не факт, что спаслись бы остальные. Ведь именно он смог спрятать лагерь с выжившими.
Кажется, все эти мысли и рассуждения пронеслись и отразились в глазах ловца. Потому не было смысла произносить слова вслух. Я – Деморо. Я избавляю от необходимости делать выбор таких, как Оваст.
Было ли это предназначение или мой собственный путь? Не знаю. Но калейдоскоп отметил меня этим знаком, и значит, это для чего-то нужно. У мира грез своя странная логика, которую невозможно понять или осознать, но можно почувствовать. Просто принять ее, узнать и уверовать. Как в облака из пуха и сладкой ваты.
И сейчас я чувствую, что в моей метке из переплетения черных извилистых линий есть своя задача, просто я пока что ее не осознал. Не понял, не принял, не уверовал. Если есть Шики, которые охотятся на ловцов, то должен быть тот, кто охотится на Шики. Но я сомневаюсь, что в этом весь смысл. Должно быть что-то еще, что-то глубже. Просто я пока не добрался до сути.
К вечеру мы добрались до форпоста, если можно было это так назвать. Небольшая крепость в предгорьях, даже предположить не могу, зачем она здесь нужна была. Может какой-то перевалочный пункт в свое время?
Но выглядело это зрелище весьма уныло. Покрошившиеся стены держались на честном слове и воле Гипноса. Местами зияли дыры размером со слона. Их наспех завалили мешками и обломками, но на фортификацию никак не походило.
Внутренние постройки выглядели чуть лучше, разве что все заросло плющом и сорняками так, что даже камня под ногами не видно.
– Хорошо, что нам не придется тут обороняться, – пробурчал я, оглядывая полуразрушенную стену. – Какой план, Сантор?
– Надо скоординировать силы с остальными членами сопротивления. Объединиться и ударить по столице, пока молодой император не набрал мощь.
– Серьезно? Так просто? И сколько у сопротивления солдат?
– Думаю, если у остальных все хорошо, то наберем около десяти тысяч.
– В основном старики, да?
– А кого ты еще ждешь? – огрызнулся трактирщик. – Молодые не помнят лик короля-бога, да будут сны ему грезами.
«Ворчливый пень», – буркнул Скай на мыслеречи.
– Сколько алых в столице? Примерно?
– Не знаю, – пожал плечами Сантор. – Двадцать, может тридцать тысяч.
– А сколько у вас боевых ловцов? Не самоучек, а нормальных, я имею в виду.
– Включая тебя?
– Включая меня.
– Дай подумать. Сейчас посчитаю. Ты – это один. Получается, один.
– …
– …
– Хорошо, пойду поем.
– Разговор как между двумя дегенератами, – усмехнулся Скай.
– Ты откуда таких слов понабрался, пушистик?
– С кем поведешься. Жаль, это только в одну сторону работает, тебе бы не помешала капелька моего шарма и обаяния.
– Ага.
– И еще немного интеллекта.
– Ага.
– И грации.
– Ага.
– Еще…
– Тебе помолчать религия не позволяет?
Несмотря на эту странную, я бы даже сказал – патовую ситуацию, уныния почему-то не возникало. Наверное, теплилась надежда, что если ничего не делать, то все само собой как-нибудь да разрулится. Ну или придут взрослые и все сделают как надо.
А потом я добрался до главного лагеря и понял, что не придут. Это не боевой форпост, это реально лагерь беженцев. Те, кто могли держать оружие, держали его либо с трудом, либо неправильно.
Уж не знаю, откуда Сантор решил набрать десять тысяч бойцов, но если это весь цвет Сантия, то тут и три сотни с трудом насчитывалось. Это вместе с теми, кто смог выбраться из-под атаки имперцев.
И что у нас с боевыми ловцами? Я понимаю, что красный факультет идет туда, где хорошо платят. Они редко воюют за идею. Но должны же были остаться у короля-бога верные последователи. И где они сейчас? Ладно, об этом надо будет спросить у Мор, она хотя бы была немного приближенной к магической власти в провинции империи.
От мысли про Мор настроение окончательно упало. Кажется, она серьезно разозлилась. А злая женщина – проблема сама по себе. Злая Смерть – проблема вдвойне.
Третья проблема – жрать было нечего. Форт промышлял охотой и собирательством, существовал на подножном корме. Но учитывая ситуацию, выходить за стены приходилось осторожно, чтобы не попасться на глаза патрулям империи, которые нет-нет да проходят. Хотя это больше похоже на марши различных подразделений, нежели патруль.
А объедать людей на объедки как-то уж совсем не хотелось. Пришлось отправить Врума в разведку, заодно проверить окрестности внутренним взором.
Ночная охота осложнилась только тем, что в округе практически не было живности. Даже в эфирном плане все выглядело крайне странно, будто сама реальность волнами расходилась в стороны, оставляя после себя безжизненную землю и сухой воздух. И центром этих волн был Эдо – столица Эдеа.
