В прошлый раз на ангеле была футболка (то ли с собакой, то ли с насекомым), сейчас – джемпер с потешной круглолицей физиономией, надпись под ней гласит: MAFALDA. Еще один персонаж, который наверняка отыскался бы в магазинчике комиксов, на детской полке. Мафальда – рисованная девочка, способная вызвать только умиление. С Лали, – девочкой из плоти и крови, – нужно быть настороже. Во всяком случае, Субисаррета допускает, что «разговор» с Кристианом Платтом вполне мог вылиться в мелкую пакость. Не опасную для жизни, но оскорбительную.
– Сказала ему, чтобы он не трогал Ису. Иначе ему будет плохо.
– Так и сказала?
– Да.
– А ты умеешь сделать так, чтобы кому-то было плохо?
– Иногда умею. Но лучше до этого не доводить.
Субисаррета никак не может взять в толк, с чем имеет дело, – с простодушием или каким-то особенным детским иезуитством. Но что-то внутри подсказывает: до этого и впрямь лучше не доводить.
– Значит, ты пришла в номер к тому человеку…
– Нет, не так. Я его подстерегла.
– Где именно?
– На лестнице. В тот день, когда у Исы было выступление. Иса уехал еще днем, а Мо была в номере.
– А ты, стало быть, прогуливалась по коридору? Ожидала обидчика Исы?
– Я сидела на окне. Оттуда видно море и еще коридор, если смотреть в противоположную сторону. Я бы его не пропустила.
– Откуда же ты знала, что он на месте, а не где-нибудь в городе?
– Из-за его двери были слышны голоса. Он разговаривал.
– С кем?
– С Раппи.
– Кто такой Раппи? – удивляется Субисаррета.
– Такая, – поправляет его девчонка. – Она убирает в номерах. И возле дверей стояла ее тележка.
Очевидно, речь идет о ком-то из горничных. С Лаурой Икер знаком лично, о Хайат наслышан от Аингеру, но ими одними штат не ограничивается. Есть еще и таинственная Раппи, которая тоже общалась с Кристианом Платтом. Надо бы озадачить визитом этот появившийся впервые персонаж.
– Значит, ту горничную звали Раппи?
– Вообще-то, ее зовут по-другому, но я называю ее Раппи. Не очень-то она мне и нравится. Она старая и хитрая.
В колоде Субисарреты болтаются лишь две жрицы моющих средств: Хайат и Лаура, Лаура и Хайат. О возрасте Хайат Аингеру не распространялся, но Лаура, которой явно за сорок, вполне бы сошла в глазах восьмилетней девочки за старуху. И в ее цыганистой хитрости Икер нисколько не сомневается.
– Может быть, ты имеешь в виду Лауру?
– Может быть, она и Лаура, но на самом деле – Раппи.
– И что же такое Раппи?
– Червь, – снисходительно поясняет Лали.
– Червь? Никогда не слышал про червя Раппи…
– Потому что здесь они не водятся. Но это такой червь – на него не обращаешь внимания, пока не наткнешься.
Нужно отдать должное девчонке, она права: горничные – самые незаметные существа на свете. В этом они могут поспорить с офисными уборщиками, разносчиками пиццы и парнями, которые суют шланги в бензобак на заправке. Никому не приходит в голову вглядеться в их лица, никто не заботится о том, чтобы перейти на шепот в их присутствии: а ну как сокровенные тайны будут услышаны посторонним? На них и впрямь не обращаешь внимания.
– А ты его видела? Не горничную Раппи, а самого червя?
– Сто раз. Или даже тысячу. Раппи живет у нас за домом, он огромный и редко высовывается из земли, но если уж высунется… Однажды он уволок маленькую антилопу, а еще – Ндиди, который следил за розами. А еще мундштук от саксофона, Иса очень расстроился…
Так не пойдет, напрасно Субисаррета затеялся с червем. Нужно вернуть ангела в русло конструктивной беседы, а уж о настоящем раппи они поговорят как-нибудь потом.
– Давай вернемся к подоконнику, на котором ты сидела, Лали. И к тележке горничной.
– Она просто стояла в коридоре. А потом Раппи вышла из номера, что-то спрятала в карман и откатила тележку к лестнице.
– А с подоконника был слышен разговор в комнате?
– Нет. Было слышно только ш-ш-ш, – ангел выпустил воздух изо рта. – Они разговаривали шепотом.
– И через дверь было понятно, что они шепчутся?
– Да.
– И что было дальше?
– Потом тот человек вышел и тоже направился к лестнице.
– Он спустился в холл?
– Это была другая лестница.
– Черная? – уточняет Субисаррета.
– Да. И я пошла за ним.
– А потом?
– Потом он испугался.
– Испугался? Кого?
Глаза ангела из просто синих становятся темно-синими, а потом и вовсе темными. Перемены в цвете разительны, но еще более разительно то, что проделывает ангел. Он снова морщит рот, но с губ слетает не невинное «ш-ш-ш», что-то совсем другое. От чего у инспектора пробегают мурашки по спине и взмокает затылок.
Это – самый странный звук, слышанный Икером в жизни.
