Я поднимаюсь на второй этаж знакомого мне уже административного корпуса и через минуту здороваюсь с невысокой черноволосой женщиной в строгом костюме – секретарем директора Зоей Федоровной. Это весьма деятельная и энергичная особа. Ее со всех сторон осаждают вопросами и просьбами, подсовывают различные бумаги, тут же непрерывно звонит то один, то другой из телефонов на тумбочке возле ее стола. Тем не менее, Зоя Федоровна выбирает время и для меня. Быстро просмотрев список, который я ей показываю, она говорит:
– Вот этот товарищ идет в фабком, этот к главному механику, эти двое в бухгалтерию. Остальные к нам.
Но самое замечательное в Зое Федоровне, оказывается, ее память. Она помнит буквально всех посетителей, которые побывали у директора фабрики за последний месяц. Я называю самые разные выписанные мною фамилии, в том числе и Зуриха.
– А этот товарищ, – говорит о нем Зоя Федоровна, – приехал из Ленинграда. Их промторг хотел заключить договор с нами.
– И заключил? – удивленно спрашиваю я.
Мне, пожалуй, не следовало бы задавать этого вопроса, ни о ком другом я дополнительных вопросов не задавал, но уж очень поразило меня неожиданное амплуа Зуриха.
– Это можно выяснить в плановом отделе или в отделе сбыта, – деловито отвечает Зоя Федоровна и тут же звонит по одному из телефонов. Через минуту оказывается, что договора с ленинградским промторгом нет.
– А кто этим вопросом интересуется? – любопытствует чей-то мужской голос в трубке.
– Звонили из управления, – даже не улыбнувшись, спокойно отвечает Зоя Федоровна, видимо, не собираясь зря волновать своих сослуживцев.
– В связи с приездом товарища из Ленинграда? – не унимается ее собеседник.
– Наверное.
– Я могу дать пояснения!
– Никаких ваших пояснений не требуется, – строго говорит Зоя Федоровна.
Мне хорошо слышен этот разговор, и я легко улавливаю то напряжение, с которым он ведется, во всяком случае, на том конце провода. Поэтому я, исправляя свой промах, задаю дополнительные вопросы и о других посетителях, а ей снова приходится звонить в отдел сбыта.
– С кем вы там говорили? – спрашиваю я под конец.
– С начальником отдела, товарищем Сивоконем.
Эту фамилию я запоминаю.
Что ж, для начала я, кажется, узнал немало. Дальше предпринимать какие-либо шаги опасно, пока я не проконсультировался с моими коллегами из ОБХСС.
Я прощаюсь с Зоей Федоровной, которую вновь уже осаждают со всех сторон сотрудники. Но она все же находит момент, чтобы улыбнуться мне в ответ.
И вот опять я бреду по огромному фабричному двору и неожиданно вижу Варвару. Накинув на плечи пальто, под которым виден синий халат, она выбегает из фабричного корпуса. Ветер срывает с ее головы белую косынку, и Варвара еле успевает подхватить ее.
– Варя! – окликаю я ее. – Здравствуйте!
Варвара оглядывается, узнает меня и, улыбаясь, кричит:
– Здравствуйте! Здравствуйте! Ну и ветер!..
Я подхожу, и мы укрываемся от ветра в просторном тамбуре. Варвара поправляет волосы и спрашивает:
– Чего это вы у нас делаете?
– Интересуюсь одним гражданином, – загадочно говорю я. – Вам, кстати, знакомым.
– Толиком небось, зазнобой моей разнесчастной?
– Да нет. Интересует меня совсем другой гражданин. Иван Харитонович. Помните такого?
– Как не помнить? Такие предложения делал, – она лукаво смотрит на меня и добавляет: – Ему, между прочим, тоже Толик помешал было. Но он его спровадил повежливей, чем вы. Это тут, во дворе, случилось. Отвел его в сторонку. Пошептались. И Толик его, по-моему, даже благодарить стал. Вот как надо.
Варвара смеется. А я смотрю на часы. Ого! Надо спешить на вокзал, провожать Игоря. Да и вспоминать лишний раз о Толике мне неприятно. Поэтому я торопливо прощаюсь.
На вокзал я приезжаю вовремя. Поезд только что подали к перрону, пассажиров возле вагонов немного, и я довольно быстро обнаруживаю Игоря. Он в темном пальто и светлой пушистой кепке, с портфелем в руке одиноко стоит возле вагона и курит. Лицо его хмуро и озабочено. Много бы я дал, чтобы знать, о чем он сейчас думает. У него сложнейшая задача: вместе с местными товарищами предстоит раскрыть убийство Клячко, с учетом многих, весьма усложняющих дело обстоятельств, о которых мы пока только догадываемся. Но думает ли Игорь о том, что его ждет, или о том, что оставляет, это еще вопрос.
Заметив меня, он неторопливо идет навстречу. Мы здороваемся. Игорь отрывисто сообщает:
– Звонил Рогозин. Страхович опознал в человеке, который провожал Зуриха второго октября на вокзале в Куйбышеве, Клячко. Это раз. Второе. Рогозин установил, что до второго октября Клячко все дни был на работе. А вот третьего взял за свой счет четыре дня. И куда-то уехал. Вернулся седьмого.
– И седьмого вечером, – добавляю я, – ему звонил из Москвы Зурих.
– Именно. Теперь дальше. Самое интересное. – Игорь немного оживляется.
– Мушанский признался еще в одной краже.
– Паспорт Клячко? – быстро спрашиваю я.
– Да. Но знаешь, где он эту кражу совершил?
– Откуда же мне знать?
– В Одессе.
– В Одессе? – с удивлением переспрашиваю я.
– Представь себе.
– Вот это да. Значит, Клячко махнул зачем-то в Одессу? Интересно…
