Игорь Подколзин
ИНСПЕКТОР ПОЛИЦИИ
У Джона Кребса, инспектора полиции центрального района города, очень болела голова. Он ходил по маленькому, неуютному, пропахшему мастикой для натирки полов кабинету, слегка постанывая, потирая средним и безымянным пальцами ноющие виски.
События последних дней начисто выбили его из привычной, как хорошо наезженная проселочная дорога, колеи. За двадцать пять лет государственной службы он никогда не сталкивался ни с чем подобным.
Время от времени он останавливался у низенького, на круглых растопыренных ножках журнального столика, на котором в беспорядке валялись пухлые, растрепанные пачки газет.
Вчера у инспектора состоялся далеко нелицеприятный и весьма определенный разговор с большим начальством. Нет, на него никто не кричал. Но без обиняков дали понять, что сейчас, когда до выборов всего месяц, его, Кребса, судьба висит на волоске. Оппозиция использует события для захвата голосов обывателей. И если он, инспектор, в округе которого творятся такие неслыханные доныне преступления, через две недели не обнаружит и не передаст суду виновников, его принесут в жертву политике.
Кребс подошел к письменному столу, снял телефонную трубку и срывающимся с диска пальцем набрал номер.
- Контора Грега? - Он переложил трубку, ставшую влажной от потной ладони, в другую руку. - Это инспектор Кребс, здравствуйте. Мне нужен Том. В отпуске? Он мне необходим. Да, да, именно необходим. Найдите его, пожалуйста, и сообщите - он нужен мне, Кребсу, как воздух. Спасибо.
* * *
Здание аэровокзала напоминало огромный голубоватый брусок льда, поставленный на длинные круглые и тонкие колонныподпорки. Тучи сплошь закрывали небо. Еле-еле моросил дождь.
Том Грег благодарно улыбнулся молоденькой стюардессе, поднял короткий воротник плаща, легко сбежал по пологому трапу и по выложенной разноцветной плиткой мокрой дорожке направился к широкой стеклянной двери с яркой неоновой надписью: "Добро пожаловать в наш прекрасный город". Миновав турникет, он пересек холл и, нащупав в кармане десять центов, сунул голову в похожую на приклеенную к стене прозрачную плексигласовую раковину - кабину телефона-автомата. Грег набрал номер и несколько секунд спустя услышал знакомый глуховатый и родной голос:
- Кребс.
- Здравствуйте, это Том. Что тут у вас стряслось? Надеюсь, ничего страшного с семьей? Я звоню с аэродрома. Где мы встретимся?
- Добрый вечер, Том. Очень рад, что ты приехал. Извини, пришлось побеспокоить, дело серьезное, а времени нет.
- Чепуха. Мне уже начинал надоедать отдых, и я, наверное, и так прикатил бы через недельку, а то и раньше. Где и когда мы встретимся? Как дела дома?
Кребс молчал.
- Может быть, у тебя? - неуверенно произнес Кребс.
- Отлично. Я еду домой, буду там минут через тридцать - тридцать пять, вы тоже выезжайте. До свидания. - Грег повесил трубку. Да, случилось действительно что-то из рук вон выходящее, если старик даже не поинтересовался его здоровьем.
Он подхватил мягкий полосатый чемоданчик с "молнией" и втиснулся в говорливый поток выходящих на квадратную, обсаженную серебристыми елями, блестевшую влажным асфальтом площадь.
Он свернул налево и быстрым шагом припустил к стоянке такси.
Машина тронулась, сделала большой круг, выскочила на широкую автостраду и понеслась к сияющему вдали огнями городу.
Через десять минут машина остановилась у небольшого четырехэтажного дома, окрашенного по штукатурке коричневой краской.
Том вылез из такси, расправил помявшийся плащ, расплатился, подхватил чемодан и побежал к подъезду. Он был рад, что сейчас увидит своего названого отца. Том ворвался в квартиру и с восторженным возгласом бросился к сидящему на диване человеку. Тот поднялся навстречу и протянул руки. Грег на миг замер. До чего же изменился Кребс! Голова стала совершенно белой. Он похудел. На лбу резче обозначились складки. Глаза потускнели, он выглядел больным или смертельно усталым.
- Да что с вами? - воскликнул Грег.
- Плохо, мальчик, плохо. - Кребс положил свои большие руки ему на плечи. - Очень плохо, Давай присядем.
- Хорошо. Присаживайтесь. Я приготовлю кофе. Принесу шлепанцы.
Кребс снял мундир, сунул ноги в подставленные Томом тапочки, слегка постукивая горлышком бутылки о край рюмки, налил себе коньяк, выпил, облизнув губы и, отхлебнув из чашки горячий кофе, поставил ее на столик.
- Разговор, как я уже тебе говорил, предстоит долгий. Постарайся не перебивать меня, иначе я собьюсь. Мне понадобилась твоя помощь. Помощь криминалиста, сыщика, детектива и человека, которому я полностью во всем могу доверять. Да, да, не удивляйся, пожалуйста. И если уж я, бывший комиссар, один из лучших когда-то комиссаров, пришел за помощью, значит, действительно дело дрянь. Мне известно - ты с отпуска не читаешь газет, а тем более находясь далеко за океаном. Поэтому слушай.
Все началось дней десять назад, в субботу. Если мне не изменяет память сейчас это бы было неудивительно, - ты как раз только что улетел на Гавайи.
