Сара вздрогнула, когда Кристофер положил руку ей на плечо. Чуть раньше сегодня она в аналогичной ситуации едва не выкрутила запястье Стефана. В этот раз она еле сдержалась, чтобы не положить свою руку поверх руки Кристофера, чтобы не сжать его пальцы своими. Она остановилась в последний момент.
— Одну минуту, — прошептала она.
Они сели рядом на скамейку, стоявшую на тротуаре.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кристофер.
— Пока работаю — держусь.
— Расследование будешь вести не ты?
Если бы Сара призналась Кристоферу, что расследование поручено ей неофициально, он попытался бы ей помочь, и она снова подвергла бы его жизнь опасности.
— Нет. Тот молодой офицер.
— А где ты пока будешь жить? У сестры?
— Я бы с удовольствием, но она считается свидетелем…
— Значит, одна, в гостинице?
Сара поняла, что Кристофер предлагает ей поселиться в их доме, но она не хотела давать ему ложных надежд, потому что еще не была готова к нему вернуться.
Кристофер догадался об этом по ее молчанию.
— Послушай… То, что ты мне сказала в комнате для свиданий год назад, когда прогнала меня под предлогом, что не хочешь, чтобы я портил себе жизнь, дожидаясь тебя… так вот, знай, что в стратегическом плане это был твой полный провал.
Как ей не хватало Кристофера! У него была совершено особенная манера таким образом представлять неприятные, даже болезненные, вещи, что они становились источником успокоения.
— Я не принес тебе фотографий нашего иллюминированного дома, свечей, которые мы с Симоном зажгли к твоему возвращению. Но знай, что мы тебя ждем…
Кристофер посмотрел Саре в глаза и положил свою руку поверх ее руки. "Не сдаваться!" — вздрогнув, мысленно кричала она себе. И сделала глубокий вдох.
— То, что я сказала тебе при нашей последней встрече, правда, — произнесла Сара, осторожно высвобождая руку.
— Ты говоришь о мальчике, которого нашли утонувшим?
Она подтвердила, опустив веки.
— Напоминаю тебе, что я журналист и за последние месяцы у меня было достаточно времени, чтобы изучить это дело. И пусть я пока еще не собрал всех доказательств, имею веские основания полагать, что ты не убивала этого мальчика, как бы ни старалась уверить меня в обратном. Так что для меня вопрос не узнать, говоришь ли ты правду или нет, а почему ты продолжаешь мне врать. Если не хочешь продолжать со мной отношения, так прямо и скажи. Но, выдавая себя за монстра, ты не заставишь меня убежать от тебя.
Кристофер выдержал ледяной взгляд ее голубых глаз. Возможно, он был единственным мужчиной, способным на это.
— Скажи мне, что между нами все кончено, и я исчезну из твоей жизни.
Сара дрожала. Борьба, происходившая в ней, была невыносимой. Как легко было бы предаться счастью. Но нечестно заставлять Кристофера верить, что все наладится.
— Я не могу вернуться, — пробормотала она.
— Но почему?
— Из-за этого проклятого чувства вины, которое продолжает меня грызть!
— Какой вины, Сара? — возмутился Кристофер. — Ты отлично знаешь, что не убивала папессу в Ватикане. Правосудие это доказало. И этого ребенка, его тоже не ты! Тогда о чем ты говоришь?
— О той вине, которая преследует меня с раннего детства! О той уверенности, что я совершила что-то плохое и должна искупить страдания, которые причинила.
— Да кому?!
— Я не знаю! Не знаю. Я потому и занимаюсь этой работой… Надеюсь, что, помогая всем этим потерпевшим, я однажды, возможно, заглушу то чувство, которое гложет меня изнутри и мешает жить!
— Сара, я думал, ты покончила с этим…
— Я тоже так думала, но это постоянно возвращается. Это засело у меня внутри и крутит, выжидая своего часа. И пока все останется по-прежнему, я никогда не смогу быть счастливой и не смогу сделать счастливым тебя. Ни тебя, ни Симона. Хуже того: я навалю на вас мои проблемы и разрушу вам жизнь. А это… лучше уж умереть!
Кристофер схватил встававшую Сару за руку.
— Мне очень жаль, — проронила она, мягко отстраняя руку Кристофера.
Сара повернулась к нему спиной, опустошенная оттого, что заставила страдать того, кого любила, и направилась к машине, где ее ждал Адриан, усевшийся на пассажирское место. Она с тяжелым сердцем села за руль и молча отъехала.
Когда они выехали на дорогу, идущую вдоль фьорда, Сара включила противотуманные фары.
В противоположность всем коллегам, с кем ей довелось работать, Адриан Колл не пытался завязать разговор. Молодой офицер делал пометки в блокноте, и тишину нарушали только шорох шин по асфальту и острия карандаша по бумаге. Или его проинструктировал Стефан, или он был молчун по характеру.
— Вам уже приходилось расследовать убийства? — наконец спросила она.
Адриан закрыл блокнот и спокойным голосом ответил:
— Нет…
— Сколько вам лет?
— Тридцать два года.
— Давно вы в полиции?
— Четыре месяца. Не считая времени обучения для сдачи экзамена на звание инспектора.
Да, Стефан подсунул ей совершенного новичка.
— И еще ни разу не вели самостоятельного расследования?
— Нет, но я многому научился, присутствуя на допросах подозреваемых и свидетелей, а также я сопровождал коллег при выездах на место происшествия.
— Чем вы занимались раньше?
