— Так жрать хочется, — пояснила девочка, шмыгнув носом, — я ее вечно на завтрак хаваю, мать забывает купить продукты, вот и беру в ларьке.
— Где же ты обедаешь?
— Около школы, в «Ростиксе».
— А ужинаешь?
— Когда Настька в Москве, — меланхолично помешивая длинную белую вермишель, пояснила девочка, — вечером хожу с ней, она по клубам поет, а если на гастроли уматывает, опять лапшу жру. У меня на эти макароны скоро почесуха начнется.
— Твоя мама совсем не готовит?
— Не-а, ей некогда.
— Она же хорошо зарабатывает, отчего домработницу не наймет?
Миранда принялась наматывать лапшу на вилку.
— А у нее ни одна прислуга больше месяца не держится.
— Почему?
— Какой ты, однако, любопытный, — покачала головой Миранда, — в частности, из-за Василия, он обожает в туфли ссать, такой вонизм потом стоит. Ну почему у меня постоянный насморк? Наверное, аллергия на «быструю» лапшу.
Сделав этот вывод, она принялась заглатывать нелюбимое кушанье. Я посмотрел на ее маленький носик, украшенный серьгой, торчащей в правой ноздре, и ничего не сказал.
Перед тем как уйти, я по привычке окинул взглядом свою комнату и увидел Филимона. Секунду поколебавшись, подхватил кролика и сказал:
— Вот что, Филя, сегодня поездишь со мной в машине. Конечно, я предупрежу всех, что отныне ты не кандидат в кастрюлю, а мой друг, но первые дни нужно соблюдать осторожность.
Кролик, естественно, мне не ответил. Мои пальцы ощутили, как под мягкой шубкой размеренно и абсолютно спокойно бьется его сердечко. Похоже, животное совершенно меня не боялось.
Я вышел в прихожую и наткнулся на Ленку и Миранду. Девочка аккуратно завязывала кроссовки — на мой взгляд, не слишком подходящую обувь для февраля. Домработница радостно закричала:
— Поймали, Иван Павлович? Давайте сюда, будет всем на ужин рагу с морковкой.
Я покачал головой:
— Нет, Лена, это мой приятель, познакомься — Филимон, впрочем, он не обидится, если станешь звать его Филей!
Ленка попятилась:
— Чего?
— Ничего, — вздохнул я, — кролик теперь мой, ясно? На рагу купи свинину.
Пока домработница пыталась уяснить смысл услышанной фразы, я нагнулся, взял один ботинок и чуть не задохнулся.
Миранда подняла голову:
— Жутко воняет, да? Это Василий. Видно, ты ему насолил чем-то.
— Он всегда мстит таким образом? — со вздохом спросил я, разглядывая испорченную обувь. Ботинки было жаль, я купил их совсем недавно в хорошем магазине за немалые деньги.
Миранда встала и потянулась за тоненькой дубленочкой.
— Ага, если кто не понравится, кранты! А не нравятся ему все, кроме Настьки.
— Это кто такая? — Я из вежливости поддержал разговор, вынимая коробку с осенней обувью.
— Настька? — изумилась Миранда. — Ты ее не знаешь разве? В дуэте «Шоколадка» поет, муттер она мне.
Я решил перевести разговор на другую тему:
— А ты куда?
— Так в школу.
— Далеко?
Миранда осторожно потрогала серьгу в носу.
— В Южное Бутово.
Я изумился:
— На другом конце Москвы?! Сколько же туда ехать?
Девочка пожала плечами:
— Отсюда часа два, пожалуй.
— Но почему ты так далеко учишься? Разве Настя обитает в Бутове?
— Не-а, в Тушине, — пояснила Миранда, — вернее, там живу я, а Настька лишь ночует, она все по концертам мотается, бабки рубит.
— Ступай вниз, — велел я, — отвезу тебя до места.
— На фига? Сама доберусь.
Я надел пальто.
— Девочки твоего возраста не должны спорить со взрослыми.
Миранда разинула ярко накрашенный ротик:
— Ну ты сказал! Чего же мне теперь, всегда молчать? Нашел дуру! Это в твое время дети взрослых боялись, а мы теперь свободные!
По-моему, свобода и хамство разные понятия, но я ничего не сказал, а просто вышел из квартиры.
Филимона мы устроили на полочке у ветрового стекла. Кролик мгновенно уснул, словно всю жизнь раскатывал в «Жигулях». Миранда влезла на переднее сиденье и заявила:
— Отстойная машина.
— На другую не заработал. Какая же, по-твоему, хорошая?
— Ну… «мерс» глазастый или «бээмвуха», — поделилась своим мнением девочка, — еще эта, как ее… «Феррари».
— Дорогая моя, «Феррари» одна из самых дорогих марок, ты когда-нибудь ее видела?
— Так я целый месяц в ней ездила, — спокойно пояснила Миранда, бесцеремонно включая магнитолу, — у Леньки была красная, народ на дороге из тачек прям вываливался, когда мы катили!
— У какого Леньки?
— У Настиного любовника, Леньки Мазона, слыхал про такого?
— Нет.
— Он в группе поет, называется «Кофе Интернэшнл».
— И у него «Феррари»?!
— Ага, он меня в школу возил, а потом Настюха его пинком выгнала. Ты слушаешь «Русское радио»?
— Иногда.
— Отстой!
— Я думаю иначе.
— Всем ясно, что отстой!
— Послушай, а во сколько в твоей школе начинаются занятия?
— В девять, — спокойно сообщила Миранда, перенастраивая магнитолу.
— А сейчас восемь двадцать. Как же ты собиралась успеть?
— У нас первые два урока ОБЖ.
— Это что за предмет?
Миранда захихикала:
— Охрана беременных женщин.
— Что?
