— Слышь, сынок, почему не разрешит-то?
— Не положено.
— Глупо как.
— Вовсе нет, это делается в целях безопасности.
— Нету у меня пистолетов!
— Тогда стойте спокойно.
— Ноги устали.
— Слышь, бабка, — сердито заявил маячивший за мной здоровенный парень в кожаной куртке, — сделай милость, заткнись, всем надоела, хорош трендеть. Терроризм по всему миру, может, ты родная сестра Бена Ладена!
Старуха замолкла, но не успел я обрадоваться, как говорливая бабуська вновь ожила.
— Слышь, сыночек, глупо-то как! Чемодан поглядят, и чего? Может, человек оружие в карман сунул!
— Вот елка-палка-блин, — сплюнул парень.
— Вас тоже досмотрят, — ответил я.
— Рентгеном? — испугалась бабка.
— Ага, — влез парень, — облучат по полной программе, садись за чемоданом на транспортер.
Бабушка ойкнула и притихла. Парень глянул на меня и сказал:
— У самого дома две такие, настырные. Пока до обморока не доведут, не уймутся.
— Старость не радость, — развел я руками, — тоже такими будем.
— Лучше застрелиться, — заявил юноша.
Я вздохнул. Моему соседу по очереди лет двадцать по виду, интересно, как он заговорит, дожив до сорока?
— Ой, мамочка, — раздался нервный вскрик.
Я повернулся к стойке. Девушка-таможенница с изменившимся лицом смотрела на экран.
— Что случилось? — испугался я.
Служащая ткнула пальцем в монитор.
— Во!
Я обомлел. В ряду сумок и чемоданов проплывал… человеческий скелетик, сложенный, словно младенец в утробе матери. Очевидно, дежурная нажала тревожную кнопку, потому что к стойке быстрым шагом подошло двое парней.
— Что там, Маша? — спросил один.
Девица кивнула в сторону экрана.
Молодой человек бросил на него взгляд, поперхнулся и велел:
— Ну-ка, включай снова транспортер, сейчас разберемся.
Резиновая лента ожила, из-за занавесок выползли две объемистые сумки, коробка, потом жуткий фибровый чемодан старухи, за ним показались… ботинки, довольно старые, но еще крепкие и хорошо вычищенные. За допотопной обувкой показались ноги. Под визг таможенницы следом за багажом выехала бабка, та самая болтливая старуха, бесконечно задававшая вопросы.
— Что же вы делаете, ироды? — сердито заявила она. — Пылищу развели! Людей заставляете в грязи ползать, хоть бы протерли. Как теперь грязная в самолет пойду?
Парень, стоявший за мной, заржал, словно застоявшийся конь, остальные люди, поджидавшие своей очереди, схватились за животы.
— Зачем вы туда полезли? — только и смогла выдавить из себя таможенница.
— Так рентген проходить, — ответила бабка, отряхиваясь и тыча пальцем в ржущего юношу, — вот он велел на транспортер садиться в целях безопасности.
Служащая сердито глянула на шутника:
— Между прочим, я могу патруль вызвать.
— А что? — веселился юноша. — Я ничего, она сама туда села, вот дура, ей-богу! Кому рассказать, не поверят!
— Ставьте багаж, — рявкнула девушка, — а вы, бабушка, в другой раз головой думайте.
— Так мне посоветовали!
— А если вам кто велит из самолета прыгать, тоже послушаете?
— О господи, — перепугалась старуха, — с парашютом? Спаси и сохрани! Неужто такое возможно?
Таможенница уставилась на меня:
— Эта бабка с вами?
— Нет, — замахал я руками и, сунув Аллочке саквояж, трусливо убежал из аэровокзала.
Правда, уже в машине меня начали мучить угрызения совести. Оставил девушку одну, с тяжеленным чемоданом, небось она его с трудом дотащила до паспортного контроля… Но потом сообразил, что Алла сдала поклажу в багаж, и спокойно поехал к Зине Колобковой.
Женщина, открывшая мне дверь, выглядела замечательно. Высокая, стройная, со вкусом одетая, чудесно пахнущая и с великолепным, «естественным» макияжем. Так смотрятся подруги Николетты, тщательно следящие за собой.
— Вы Иван Павлович Подушкин? — спокойно спросила она.
— Да, я звонил вам и…
— Входите, — кивнула Зинаида, — естественно, я помню, что договаривались о встрече. Проходите.
Меня провели не на кухню и не в гостиную, а в комнату, явно служащую кабинетом. Три стены занимали полки с книгами, около окна стоял письменный стол с бумагами. Зинаида села в вертящееся кресло, указала мне на диван, потом холодным, светским тоном осведомилась:
— Желаете коньяка? Или предпочитаете виски?
Я испугался:
— Ни в коем случае!
— Тогда кофе?
— С удовольствием.
Зинаида ткнула пальцем в какую-то коробку и велела:
— Таня, подайте кофе. — Затем повернулась ко мне: — Прежде чем приступим к разговору, хочу сразу предупредить, покормить подследственного я могу, пронесу ему жареную курицу, сок, булочку. Ну еще, предположим, маникюрные ножницы, но это все! Наркотики, водка, мобильные телефоны — это не ко мне, даже не просите, не возьмусь ни за какие деньги. Если вопрос стоит именно о таких услугах, могу посоветовать обратиться к другому человеку, сейчас многие ничего не боятся.
На секунду я оторопел, потом воскликнул:
— Вы меня не так поняли!
— Надеюсь, что вы меня правильно поняли, — парировала Зинаида. — Так в чем проблема? Сначала назовите статью, по которой предъявлено обвинение.
— Вы адвокат? — решил уточнить я.
На лице Колобковой заиграла ухмылка:
— А вы предполагали, что защитой обвиняемого занимается ветеринар?
