Анжела замерла. Этот голос она узнала бы из тысячи, из миллиона других. Глава холдинга «СтройКом» Леонид Желейкин никогда не звонил по служебному номеру, предпочитая приватную мобильную линию. А звонил он лишь тогда, когда у Анжелы возникали проблемы. Леонид Желейкин, ее главный конкурент и, можно сказать, личный враг. Куда бы ни шел владелец «СтройКома», Анжела старалась быть на шаг впереди. Все его заказы она перехватывала в последний момент, не слишком задумываясь о методах, а он не упускал случая нагадить Анжеле. Сколько раз ей приходилось начинать с нуля после того, как Желейкин перебегал ей дорогу!
Ничего хорошего этот звонок не предвещал.
– Кажется, у вас неприятности? – вкрадчиво пропел ненавистный голос. – Какая жалость! И кто бы мог подумать, такая уважаемая фирма. Как вас угораздило вляпаться в это грязное дело? Слов нет, как я вам сочувствую, Анжела Игоревна!
– Спасибо, Леонид Алексеевич, – сказала Анжела, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. – Ваше сочувствие для нас очень ценно.
– Не сомневаюсь. То ли еще будет!
Он отключился внезапно, не потрудившись попрощаться.
На столе лежали две фотографии. Одна – темноволосого мужчины, вторая – привлекательной блондинки под сорок. В комнате царил полумрак. Две толстые свечи стояли в мощных деревянных подсвечниках, лишь слегка разгоняя темноту.
Тамара положила скрюченную артритом кисть на снимок мужчины.
– Плохо, – пробормотала она. – Очень плохо.
Затем рука переместилась на фото блондинки. Когда покойная дочь Тамары заказывала камеры скрытого наблюдения для своего салона, мать возражала.
– Не хочу, чтобы круглые сутки за мной наблюдали электронные глаза, – говорила она. – Что у нас здесь – КГБ, ЦРУ, Пентагон?
Но Марьям не послушалась. Только благодаря этому у Тамары сейчас была фотография Анжелы. Снимок мужчины оставила сама клиентка, когда приходила в первый раз.
– Змея, – бормотала Тамара, водя руками по фотографии женщины. – Какая же ты змея!
– Дядя умер, ба?
Тамара вздрогнула и подняла глаза. Рядом с ней стояла внучка Рада. В глазах девочки плескался страх.
– Почему ты так решила, милая? – дрогнувшим голосом спросила женщина. – Почему ты решила, что этот дядя умер?
Рада помялась, очевидно, не зная, как объяснить этот факт.
– Но, – сказала она наконец, – тут холодно!
Она провела маленькой ручкой над снимком Юрия, не касаясь его.
– Ничего не чувствую, – добавила она.
Тамара откинулась на спинку кресла и прикрыла тяжелые веки. Свершилось! А она-то считала, что русская кровь мужа убила цыганский дар. Марьям не обладала никакими талантами за исключением предпринимательских. Значит, Тамара ошиблась, и теперь ее внучка…
– А тетя плохая, – заметила между тем девочка. – Очень злая!
– Ты права, дорогая, – улыбнулась бабушка. – Это очень нехорошая тетя, она сотворила много зла.
– Этому дяде? – спросила Рада, указывая на снимок.
– И ему, и другим тоже.
– Так он не умрет? – настаивала девочка.
– Нет, – покачала головой цыганка. – Надеюсь, по крайней мере. Потому что если это произойдет, виновата буду я.
– Почему ты, ба?
– Потому что… Не важно, милая, – улыбнулась Тамара, погладив внучку по вьющимся волосам.
– А ты накажешь эту тетю? – спросила Рада, вырываясь из рук бабушки. – Накажешь?
– Мы вместе ее накажем, – кивнула цыганка. – И она больше никому не причинит вреда.
– Вместе? – испуганно переспросила девочка. – Нет, бабушка, я не хочу! Я боюсь.
– Не надо бояться. Мы делаем хорошее дело, а хорошие дела бога радуют.
– А за плохие он наказывает, да?
Тамара вновь кивнула.
– Как маму? – не унималась Рада.
Цыганка внимательно посмотрела на внучку. Что она знает об этом?
– Да, – согласилась Тамара наконец. – Как твою бедную маму. Она не хотела зла, просто она была слишком жадной и немного глупой.
– Она теперь попадет в ад?
Глаза маленькой Рады наполнились слезами.
– Может, если мы очень-очень постараемся помочь этому дяде, – медленно проговорила Тамара, – и наказать эту тетю, бог простит твою маму?
– Тогда я помогу тебе, ба, – тихо сказала девочка, кладя свою маленькую ладошку на ее изуродованную кисть.
Значит, дело вовсе не в муже! Возможно, из-за неуемной жадности Марьям, ее неуважения к дару она и была напрочь его лишена? Что ж, Тамара сделает все, чтобы внучка не пошла в мать. И может статься, господь и в самом деле простит Марьям? В конце концов, она ведь не была такой уж плохой…
– Павел Иванович, что мы здесь делаем? – спросил Егор, воспользовавшись моментом, когда Элеонора Серпухова вышла, чтобы принести кофе. – Разве вы еще не все у нее узнали?
– Погоди, лейтенант, – поморщился Курепов, словно Огибин был назойливой мухой. – У меня есть еще пара вопросов.
– И что тогда?
– И тогда мы с тобой раскроем дело.
