– Я не верю, что мама могла знать такие подробности о Копцовой.
– От вашего отца и узнала. А ему о Марианне рассказал я. Других источников такой конфиденциальной информации просто быть не может.
«А вот в этом ты глубоко ошибаешься, – подумала Ася. – Ты даже представить себе не можешь, что мне известно о Копцовой. А вот посадят Копцову, она и тебя за собой утянет, чтобы хоть как-то отомстить за то, что ты ее кинул. Как с деньгами, так и с любовью».
– Все равно что-то не сходится. Если отец знал, что Копцова присваивала деньги вкладчиков, как он мог ею прельститься? Это же нонсенс!
– Когда я только уведомлял его о проделках Копцовой, он никаких особенных чувств к ней не испытывал. А после моего рассказа так рассвирепел, что я даже подумал, что он тут же направится в банк и устроит там разборку. Попросил хранить эту опасную информацию в тайне. А что потом произошло, даже понять не могу… Неужели на него так подействовала интимная близость с ней? Может, и в самом деле влюбился? Мужчины иногда бывают так слабы перед женскими чарами. Марианна может влюбить в себя любого мужчину. Знаю, потому что на себе испытал ее колдовские возможности. Еле вырвался из жарких объятий этой ведьмы. Если бы не сбежал от нее за границу, теперь и от меня бы уже ничего не осталось, кроме могилки на кладбище… Да, кстати. Не хотел говорить, но раз уж начал… Когда я предложил вашему отцу встретиться, он прозрачно намекнул, что обдумал покупку, решился на сделку и даже деньги сегодня должен получить. Поэтому готов не только подписать договор, но и расплатиться со мной сполна. Это могло означать только одно: Копцова согласилась вернуть ему деньги.
– Ну и что?
– Она согласилась вернуть ему деньги наличными, понимаете?
– Нет, не понимаю.
– Если Копцова изначально решила присвоить деньги вашего отца, которые тот якобы разместил на депозите под огромные проценты, никаких официальных документов она не составляла и в списки вкладчиков его не включала. Да, она провела его по своей черной бухгалтерии. Вернуть столь крупную сумму официальным путем Копцова уже не смогла бы, так как эти деньги украдены в первый же день их появления в банке и нигде, разумеется, не зафиксированы. Если бы это была только часть суммы, тогда понятно. Но вся – нереально. Поэтому ей пришлось снять эти деньги с какого-то своего тайного счета наличными, чтобы вашему отцу невозможно было проследить, откуда они поступили.
– Но она могла бы и дальше обманывать его.
– Не могла бы. Или она возвращает деньги по его первому требованию, иначе он ее потащит в суд, а этого допустить никак нельзя, пока она не свернет дело и не скроется, или…
– …Убивает его, – продолжила Ася. – Но тогда зачем приносить деньги, если она собиралась его убить?
– А если бы ей что-то помешало? Деньги она прихватила на всякий случай. Чтобы успокоить его, усыпить бдительность и уже потом спокойно с ним расправиться.
– И в конце концов расправилась.
– У вас еще остались ко мне какие-то вопросы?
– Вы не рассказали главного. Как вы попали в дом и что вы там делали?
– Очень просто. Когда я подошел к воротам, калитка оказалась незапертой. Я просто вошел.
– И вам это не показалось подозрительным?
– Нет… И это очень странно. Я не мог на это не обратить внимания. И все же вошел.
Трунов задумался, и на какое-то время между ними воцарилось молчание. Он, словно забыв об Асе, автоматически крутил вокруг запястья браслет, а та смотрела на Трунова и отказывалась верить своим глазам. Маска вежливого и обходительного хозяина стаивала с Трунова как воск, обнажая его истинное лицо: сжатые в узкую полоску губы, прищуренный злобно-мстительный взгляд, устремленный перед собой и в прошлое одновременно, а также выступившие неожиданно на лбу капельки пота.
Что его так разозлило и в то же время испугало? За мгновение до того, как Трунов перевел взгляд на Асю, та успела отвести глаза, пытаясь сделать вид, что разглядывает свои ногти. А когда взглянула на Трунова, перед ней сидел тот же гостеприимный хозяин. И все же что-то изменилось, Ася чувствовала это кожей, видела внутренним взором.
– Я вспомнил. Подойдя к воротам, я услышал щелчок открываемого замка. Подумал, что это ваш отец мне открыл. Потому и вошел.
– Что же тут странного?
– А то, что на этот момент ваш отец уже был мертв. Я вошел в дом, обошел весь первый этаж и, не найдя его, быстро поднялся на второй. Там, в одной из комнат, обнаружил Антона с ножом в груди. Я тут же вытер ручки двери, за которые брался, и быстро вышел вон. Сел в машину и уехал. И только потом мне сказали, что на столе в кабинете, куда я вообще не заходил, а только заглянул мельком, стоял бокал с коньяком, на котором и обнаружили мои отпечатки.
– Получается, что, когда вы приехали, в доме кто-то был? Тот, кто открыл вам дверь?
– Получается, что так. Но мне это пришло в голову только сейчас.
– Но вас же спрашивали в полиции, как вы вошли в дом?
– Я и ответил: в открытую калитку… Но, видимо, так был напуган арестом, что даже не подумал о том, кто же мне эту калитку открыл.
– Значит, вы подъехали к дому в…
