Инстинкт просвещения полностью

Кроме этого, есть предубеждение, и читательское, и, разумеется, писательское, среди поэтов, критиков и всего «литературного бомонда», что глянцевый журнал это вершина пошлости. Такой антипод «толстого» журнала. Что глянцевый журнал делают люди низкого культурного уровня для себе подобных и хуже – и ради денег. Журнал для масс. Эти самые массы, похоже, современному писателю мерещатся столь дикими, что контакт с ними мучителен и не нужен.

Можно сколько угодно говорить о невстрече автора и читателя, но встреча с позиций снобизма невозможна.

Книжными обзорами присутствие литературы в глянце не исчерпывается. Это могут быть эссе, интервью с писателями, опыты прочтения классики, как делала в свое время Новодворская в «Медведе», могут быть стихотворения или журналистские материалы с инфоповодом типа книжных ярмарок и появления сайта Gorkiy. Глянцевые журналы охотно публикуют рассказы и фрагменты романов. Рассказы – строго неопубликованные ранее, а вот фрагменты могут быть и из только что изданной книги.

Елена Луценко: Лен, а вот такой вопрос… Есть ли в глянцевом журнале цензура в отношении литературной критики? Что автоматически не может попасть на страницы, так сказать, рецензий?

Елена Пестерева: Нет. Цензуры нет, потому что на это нет ни у кого ни сил, ни денег, ни времени, ни желания. Если вы делаете регулярные обзоры для ежемесячника, то процесс устроен примерно так. Издатели присылают свои анонсы и редакционные планы. Могут выделять при этом фокусный ассортимент, а могут и не выделять. Если Редакция Елены Шубиной издает пять книжек в месяц, конечно же, все пять будут анонсированы. Если анонс пришел не от РЕШ, а в обще-эксмовой рассылке, то в ней будет фокусный ассортимент. В него не попадет, например, Мураками – у издателя нет проблем его продать, стало бы, издатель не заинтересован в вас как в рекламной площадке.

Издательские анонсы – это примерно 100–150 книжных наименований в месяц. Ни одна журнальная редакция не будет сидеть и смотреть, что там вышло и про что из этого стоит писать, а про что – не стоит. Для этого, собственно, и есть книжный обозреватель. Он на свой страх и риск выбирает шесть-семь, максимум, восемь книжечек в месяц, стоящих того, чтобы вообще о них хоть что-то говорить. Разумеется, никто не мешает сходить в книжный, найти там нового Мураками или Эрленда Лу, которых в фокусном ассортименте не было – и написать о них.

Елена Луценко: Ну, просто я знаю, что вот на том же «Снобе» электронной версии ведется очень строгий учет того, что происходит, и если, скажем, критика, театральная критика или литературная критика, не близка тому типу читателя, той аудитории, которая воспринимает, то это дело сворачивается. То есть, как ты выбираешь то, что может быть интересно вот этому сегменту читательской аудитории? По каким принципам происходит отбор из вот этих ста пятидесяти новинок ежемесячно? Это же огромный поток литературы.

Елена Пестерева: Конечно, обзор в глянце – это не бессмысленные ревью в жанре «вышла книга». Он должен соответствовать общей концепции журнала, его духу, стилю и тематике. Но это не означает, что Playboy обозревает порнороманы. Playboy регулярно называет книгу месяца и пишет о Кундере, Леклезио и «Железном даре» Крусанова. Адекватность концепции касается самого текста обзора в гораздо большей степени, чем тех книг, которые в него вошли.

Но вопрос о цензуре понятный. Когда я соглашалась на эту работу, я была уверена, что редактор станет навязывать мне книги издательств, с которыми у нас, скажем, бартер или другие сложные взаимоотношения. И, разумеется, станет мне что-то запрещать. Но этого не происходило. И я несколько месяцев не могла привыкнуть к свободе. Перезванивала и спрашивала: а можно из неизвестных никому издательств книжки заказывать? А если тираж 3000 экземпляров, тоже можно? А про поэтический сборник? А если тоненькая книжка? А если совсем маргинальная, нецензурная и 18+? А если периодика? В конце концов, я добавила в обзор один крошечный рассказ Дениса Осокина и в качестве источника публикации указала журнал «Октябрь» за 2013 год, декабрьский, кажется, номер – и только тогда уверилась.

В редких случаях можно добавить в обзор и переиздания, но для этого должен быть весомый информационный повод.

Наш журнал так устроен, что в начале есть рубрика с художественными книгами, книгами общекультурного свойства и детскими новинками, а в конце еще несколько страниц посвящены профессиональному нон-фикшну: книжки по психологии, психотерапии, психиатрии, по нейробиологии, нейрофизиологии, педагогике и т. д.

Выбирая художественную книжку, я оцениваю, могу ли я вообще ее прочитать. Я не имею в виду объем. Текст должен быть написан так, чтобы его можно было читать добровольно, чтобы сам процесс не вызывал стойкого отвращения. Он должен быть хорошо написан. Вот на этом – «это должно быть хорошо написано» – отсеивается большинство новинок.