Повесть в четырех рассказах, рассказанная тем самым троллем из шахты. Наш герой, как и следует горному троллю, обожает перемежать толстый юмор еще более толстым, не забывая, впрочем и о тонком. А также о подтексте и спрятанном под простоватостью глубинном смысле, не говоря уже о разбросанной повсюду игре слов. Послушайте, что об этом опусе говорит коллега автора (одного, кстати, из ведущих современных фантастов Франции): Проникните в сокровеннейшие мысли тролля, пуститесь вместе с ним в похождения, от которых содрогнется твердь самых темных и глубоких шахт. Понятное дело, для этого вам придется пересечь скалы Отчаяния, столкнуться с опасностями Перевала Убийц и углубиться в болота Каверзной Смерти, но не стоит волноваться: там, где надо, поставлены дорожные указатели. И скажем сразу, чтобы вы знали: если потребуется, чтобы тролль нарядился ради особого случая, то его следует предупреждать лет этак за десять. А в особенности необходимо ни в коем разе не забывать, что железненая вода — это поистине бич, низводящий троллей до уровня людишек. Итак — вы, вошедшие сюда! оставьте все надежды и свои личные вещи в гардеробе. И не забудьте документально отчитаться о своих расходах. Айердаль (Марк Сулье)
В тот момент, когда все началось, я проводил планерку с двумя старейшими гномами из моей команды — остальные предпочли заниматься рытьем в шахте. На столе стояла тарелка с едва початыми бутербродами (свежий гранитный хлеб c корундовой посыпкой и дополнительной порцией слюды) для меня, и куча мерзкого фастфуда, которым питаются эти коротышки и к которому я бы не притронулся ни за что на свете. Что касается пива, им пришлось удовольствоваться тем немногим, что я им оставил.
Я просил меня не беспокоить и все звонки отключить, поэтому, когда с потолка шахты спустился сверкающий луч света и уперся в кусок скалы, который у меня вместо черепа, я лишь раздраженно пожал плечами. После чего у меня перед физиономией заметались оранжевые проблесковые сполохи, заставив гномов крутить шеями в попытках понять, что происходит, и я сообразил, что дело приобретает серьезный оборот. А когда по пещере эхом прокатилась характерная музыкальная заставка, а за ней раздался голос, я смирился и кивнул головой.
К моим ногам выпрыгнула полупрозрачная сфера, и раскололась о мизинец. По полу раскатился рулон пергамента с нескончаемым перечнем производственных задач, целевыми показателями и соответствующими блок-схемами. Затем, к моему удивлению, за первой сферой последовала вторая. Кто-то из гномов рубанул ее топором, достал приложение к тому списку и передал его мне.
— Это особое задание, для тебя лично… — Он бегло глянул на него, пожевав под бородой губами, отчего создалось впечатление, будто там перебегает с места на место целая колония крыс. — Да, а план выглядит невыполнимым.
— Ладно, — проворчал я. — Мы устроим рабочее совещание по запуску проекта, как только я повидаюсь с шефом.
Через пару часов я оказываюсь наверху и расхаживаю по ковролину в приемной. Они его поменяли после моего последнего визита, и наверняка поменяют после этого тоже — я оставил уже достаточно глубокие борозды, так, что из-под них проглядывает камень. Еще минут десять, и они по колее смогут вагонетки пускать. Я это делаю не нарочно — ну, не совсем нарочно. Но я как-то привык ценить, когда меня не заставляют ждать, если уж вызвали.
— Он сейчас вас примет, — нервно бросает секретарша, откладывая нож для разрезания бумаг. — Он новенький, не думаю, чтобы вы имели с ним дело раньше.
— И каков он?
— Его лучше не злить…
Ответить мне не позволяет дверь, открывающаяся за моей спиной. Я медленно поворачиваюсь и нос к носу со мной оказывается человек с кислым выражением лица. Позади него я вижу огромный письменный стол, полузаваленный грудой аккуратно свернутых пергаментов, поверх которых покоится продолговатая печать на цилиндрической ручке. Красноватые потеки воска на конце печати придают ей сходство с отрезанным пальцем.
Шеф смотрит на растерзанный ковролин, потом на мою физиономию, а затем бросает на секретаршу взгляд, от которого она обращается в студень.
— Вы решительно бедствие для бюджета шахты, — объявляет он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пройдемте со мной!
