Стоп. Хватит. Прекрати, сказал внутренний голос, ты так дойдешь до паранойи. И если не думаешь о себе, так подумай о сыне, ты хочешь, чтобы он впитал эту манию преследования? Хочешь, чтобы он рос с таким вот неадекватным человеком? Думаешь, он будет счастлив, живя рядом с вечно мечущейся и тревожной мамашей? Если так, тогда тебе лучше не приезжать за ним в лагерь, лучше откажись от него сейчас, если не можешь сделать его счастливым. Но сможешь ли ты когда-нибудь смыть с себя эту вину – ты уже однажды лишила его семьи и теперь сделаешь это снова?
– Нет, – твердо сказала она, отодвигая штору и выглядывая в окно, – этого я точно не сделаю. Никогда.
Она отдернула штору и удивилась, увидев, что за время ее общения с Пророком пошел дождь. Капли барабанили в окно и стеклянную дверь балкона, невидимый ветер безжалостно швырял порции брызг в фасады зданий, в памятник, стоящий посередине площади, в спешащих прохожих. Асфальт уже заблестел, хотя луж еще не было, видимо, дождь начался совсем недавно. Фатима любила дождь, если он, конечно, не лил целыми неделями, а в ее родном городе такое иногда случалось, но еще больше она любила туман, может, потому, что, скрывшись в нем, она всегда чувствовала себя защищенной. А еще в дождливую погоду всегда лучше думалось, а вот в солнечную – легче было действовать.
Похоже, прогулка отменяется, подумала она, глядя на мокнущую площадь и стремительно редеющий поток пешеходов. В такую погодку можно уютно посидеть в каком-нибудь тихом ресторанчике или перед камином, но камина в этом отеле не было, а рестораны ей итак надоели, поэтому она решила просто отдохнуть и накопить силы для завтрашней вылазки. Если Пророк не обманул, линзы будут у нее уже завтра, вот тогда она сможет прогуляться с пользой, а пока можно позволить себе не выходить из теплого номера в дождь.
Зрелище мокрого города, особенно в свете фонарей, всегда завораживало ее, поэтому она отошла от окна всего на секунду – для того, чтобы выключить свет, а потом вернулась на прежнее место, нырнув за занавеску. Теперь только приглушенный дождем свет фонарей освещал ее пространство, и этот свет она иногда любила больше дневного. Она уже успокоилась, одиночество и дождь всегда служили для нее лучшим успокоительным, поэтому она могла сейчас рассуждать здраво, не ослепленная гневом или опасениями. И она задумалась о трех мужчинах, составляющих ее маленький круг.
Первый и самый главный был еще только в начале пути, он еще не стал мужчиной в полном смысле этого слова, но уже сейчас, глядя на него, она видела, каким он станет, и гордилась им.
Второй был почти призраком, она видела его всего раз. Но помнила каждую секунду, как-никак именно его имя она дала сыну, хотя и сомневалась, что оно настоящее. В том человеке была загадка, которую она не смогла разгадать с первого раза, а второго у них не было. Может, именно поэтому она и помнила его, она привыкла видеть людей насквозь, слишком простыми и скучными они были со своими стандартными убеждениями, стандартными взглядами и стандартными скучными мечтами, их как будто делали тысячами на заводах, в каждую серийную голову вкладывали стандартный программы и выпускали в мир. А он был как образец эксклюзивной ручной работы. Она и сейчас помнила его взгляд, и даже сейчас не могла найти подходящих слов, чтобы описать то, что видела в этих глазах, то, что он позволил ей увидеть.
Любила ли она его? Какое-то время точно любила, а сейчас… что-то она чувствовала, но это теплое чувство ушло куда-то глубоко, зарывшись в самые нежные и потаенные части ее души. Он был для нее как огромный бриллиант для коллекционера, мелькнувший на морском дне и навсегда исчезнувший в бесконечных глубинах, она знала, что никогда не увидит его, но сам факт его существования наполнял ее радостью. Где-то ведь он живет, подумала она, нежно улыбаясь и не замечая этого, где-то он смеется, на кого-то он смотрит своими удивительными голубыми глазами, может, кого-то целует, как поцеловал тогда ее. Может, сейчас там, где он, тоже идет дождь, и он, возможно, сейчас тоже стоит у окна или сидит на веранде и смотрит на небесные слезы. Все может быть в этом огромном и непонятном мире, это она успела усвоить, так что, может, он сейчас в соседнем номере или в соседней стране, а может, на другом конце света.
– И в этом вы очень похожи с мистером номер три. – Прошептала она, не сводя глаз с ореола, образованного дождем вокруг фонаря.
