— Вы меня все-таки не хотите понять. У нас не бывает кандидатов. Мы находим одного-единственного человека, долго проверяем его и только затем решаем, доверять или не доверять ему. Кстати, вы не спросили у меня, сколько вы будете получать.
Это была ошибка. Но не столь существенная. Она могла так возмутиться предложением места секретаря, что не стала спрашивать о зарплате. Однако нужно было все-таки уточнить размер оплаты.
— Я понимаю, что вы возмущены, но я предлагаю вам успокоиться. Конечно, докторская диссертация — это очень серьезно, — бросил ей спасательный круг Леонид Дмитриевич. Конечно, докторская. Ведь она человек науки, а для таких людей зачастую зарплата не самое важное.
— Вы будете получать десять тысяч долларов в месяц для начала, — невозмутимо сообщил Кудлин. — Это примерно в полтора раза больше, чем зарплата французского президента. Вас устраивает такая оплата вашего труда?
Она молчала. Такая сумма могла поразить воображение.
— Что я должна делать за такие деньги? — тихо спросила Чернышева. — Или вы чего-то мне не сказали?
— Почему в банкирах всегда видят вампиров? — удивился Кудлин. — Кровь вам сдавать не придется, не волнуйтесь. Просто у вас не будет личного времени. Вам могут позвонить и днем и ночью, вызвав на работу в любое время. Если хотите, это зарплата за сверхсрочность.
— Теперь я начинаю понимать. Что мне нужно сделать?
— Пока ничего, — ответил Кудлин, — если вы не станете возражать, мы начнем проверку.
— Что входит в ваше понятие «проверки»?
— Вы напишете нам подробную биографию. Желательно очень подробную. И мы проверим некоторые факты. На проверку уйдет не так много дней. Может быть, неделя, не больше. Но нам нужна ваша подробная биография.
— Понимаю. Что еще?
— Копии дипломов, копия метрики вашего сына, копии остальных документов. Все как обычно. Вы же знаете, какие документы нужны для оформления на работу. Конечно, нам понадобится ваша характеристика с места работы, но вы пока ничего не говорите в своем институте. Характеристику мы получим сами.
— Хорошо, — кивнула она, — что-нибудь еще?
— Да, — Кудлин вздохнул, — постарайтесь понять меня правильно. И не обижаться. У нас банк, а не детский дом. И сейчас трудное время…
— Вы мне уже сказали все гадости, которые могли. Что еще хотите сказать?
— Я прошу вас не обижаться. Нам сказали, что у вас много лет нет мужа. Вы не могли бы указать, с кем именно вы жили все это время. Желательно указать адреса и фамилии людей, с которыми вы общались. Если, конечно, это возможно.
Вот этого они не ожидали! Это было нечто невероятное. До такого не мог додуматься даже изощренный ум Циннера.
— Вы с ума сошли? — раздраженно спросила она. — Я немедленно ухожу. — Она действительно сделала попытку подняться.
— Подождите, — торопливо сказал Кудлин, — если вы считаете требование оскорбительным, можете на него не обращать внимания. Мне нужно было знать одно — что вы нормальный человек и не любите женщин.
— Вы всем говорите такие чудовищные вещи? — гневно спросила она.
— Только тем, кого мы действительно хотим взять на работу, — честно ответил Кудлин, — я думал, что вы меня поймете.
— Я начинаю сомневаться, стоит ли мне вообще работать у вас.
— Не нужно сомневаться. Такой шанс бывает один раз в жизни.
— Я подумаю, — сказала она, поднимаясь из кресла.
— Нет, — жестко возразил Кудлин, поднимаясь следом, — вы не можете просто так уйти. Вы уже думали, прежде чем прийти сюда. Прошу вас, пройдите в соседний кабинет и подумайте. Вам дадут чистые листы бумаги, чтобы вы написали свою биографию. Конечно, вы можете подумать. Но это десять тысяч долларов, перспектива увидеть весь мир, помочь своему сыну получить достойное образование. — Нужно отдать должное Кудлину, он умел быть убедительным. — Остаться в своем институте, жить на двести долларов, постоянно сводя концы с концами… Если вы даже станете доктором наук, то и тогда будете получать ненамного больше. Необеспеченная старость и жизнь в вашем маленьком пыльном кабинете с видом во двор.
Ей вдруг стало страшно, словно она действительно собиралась просидеть всю оставшуюся жизнь именно в том кабинете. Она тряхнула головой, отгоняя навязчивое видение.
— Я подумаю, — почти искренне сказала она.
Он видел ее лицо и уловил момент сомнения. Именно поэтому он удовлетворенно кивнул ей в ответ.
— Я уверен, вы сделаете правильный выбор, — убежденно сказал Леонид Дмитриевич.
Цапов знал, как трудно бывает сделать первый шаг. Именно от начала операции зависел во многом ее исход. Достаточно было ошибиться, выйти на неправильный источник информации, и жди провала. И это несмотря на свою устоявшуюся репутацию в криминальных кругах, где никому бы и в голову не пришло, что Костя Цапов, или Фокусник, как его называли блатные, офицер милиции, внедренный в их среду.
Цапов переехал на квартиру, где жил, когда получал задания, — однокомнатную квартиру в Люблино, подготовленную для него сотрудниками МВД. Первый звонок он сделал одному из своих старых «корешей», Михаилу.
— Миша, это я, Костя. У меня к тебе дело.
