– Э-э, мда. Вообще-то я имел в виду ңечто другое. Первую влюбленность и все такое… Кажется, возраст у тебя подходящий.
– Любовь? – я деловито насыпала в кружку заварку и сахар. – Это даже хуже секса. Не переживай, я решила, что это все не для меңя!
– Боже, кого я воспитал? – сокрушенно пробормотал Большой Бук. – Я думал, у меня еще полно времени… Ты так быстро выросла, Ирис. Думаю, надо купить тебе платья.
С логическим мышлением у папы всегда было не очень.
С того дня отец изменился, словно вознамерился за месяц вернуть меня на путь истинный. То есть туда, где ходят нормальные девочки. На эту странную тропинку, где растут цветочки и бродят единороги. У меня появились платья,туфли и даже заколки. Мне запретили копаться в моторах и дружить с местной шпаной. И даже стричь волосы. Большой Бук всерьез вознамерился сотворить чудо и превратить одного тощего подростка непонятной половой принадлежности в барышню. Подросток, то есть я, превращаться категорически не желал, цветочки яростно вытаптывал, а единорогов посылал ко всем чертям. Я была буйной, неуправляемой и яростно сопротивляющейся изменениям в своей привычной и хорошей жизни. Если задуматься, то я просто была дочерью своего отца и во всем ему подражала.
К тому же, я искренне не понимала, почему не могу по–прежнему носиться с ребятами, драться с ними и ночевать у приятелей, если лень идти домой. Я не могла объяснить, что стану посмешищем , если надену то розовое шелковое недоразумение, что папа считает одеждой. Наша с ним битва затянулась и привела к тому, что мне запретили выходить из дома.
Я обижалась и злилась, но отец был настроен серьезно.
В ту ночь я просто сбежала, решив доказать, что я не только взрослая, но и совсем не девчонка.
Я вылезла из окна, проникла в гараж, вывела отцовский байк, оседлала его и понеслась в сторону реки. Я ускорялась, лелея мысли о том, как испуганный отец больше никогда-никогда не станет мне ничего запрещать. В тот день шел дождь, что неудивительно для нашего сырого города. Мне было тринадцать, байк был тяжелым, и в нем оказались сломанными тормоза. Увы, это я обнаружила, когда попыталась ими воспользоваться.
Что произошло дальше, я не поняла. Байк пошел юзом, я заорала, пытаясь увести мотоцикл от огней встречных автомобилей и понимая, что меня неудержимо выносит прямо под их колеса…
Α потом вспышка, короткий полет и я – кубарем слетающая с байка в какие-то заросли.
Когда я поднялась, ругаясь совсем как папины приятели, перепившие горячительного, то с размаха снова шмякнулась на задницу. Потому что привычная мне картина мира сменилась на что-то совершенно иное. Яркое, цветное, неизвестное и пугающее.
Тот первый день в Энфирии я провела незабываемо.
А когда вернулась, у дома мигали огни скорой и полицейской машин. В доме толпился народ, и все они принялись орать, стоило мне появиться. На вопрос: где была, я могла только мычать, понимая, что говорить о городе папоротников и странных существ – не стоит. Иначе я стану не просто девчонкой, но и девчонкой помешанной.
Что и говорить, день оказался богатым на события. Вечером, когда мы остались одни, отец протянул мне широкий кожаный браслет и запечатанное письмо.
– Это написала твоя мать, – он отвернулся к окну. - Сказала отдать , если однажды ты увидишь нечто необычное… Я не знаю, где ты была сегодня, Ирис, но думаю, письмо должно быть у тебя. Лучше позаботиться об этом прямо сейчас…
Из письма я многое узнала о том, кто я. Ο пожирателях, линкхах, Энфирии и куче того, что можно счесть бредом сумасшедшей, что оставила своего ребенка в роддоме. Возможно, я так и решила бы, не прогуляйся cегодня в этот мир.
Моя мать была пожирательницей, и сегодня во мне все-таки пробудился ее ген, спасший мне жизнь.
И ещё в тот день я узнала , что отец болен.
…Пожала плечами, cбрасывая воспоминания. Прежде чем покинуть Химеру, мне надо было навестить ещё одно существо.
Малюсенькая комнатка на пятом этаже была местом, где я иногда отдыхала и работала. Она располагалась достаточно далеко от кабинета Мастера, хотя это и было иллюзией. Химера изменчива, но полностью подчинена своему хозяину, впрочем, как и он ей. Химера выбирает Мастера и хранит его весь срок службы Гильдии. Поговаривали, что Мастер – бессмертен и его невозможно ранить… Не знаю, насколько эти слухи лишь слухи, но что было очевидно: eсли Эр хотел,то здание выстраивало новые коридоры, возводило лестницы и открывало двери. Туда, куда хозяин желал. Он мог выйти в своем кабинете, а войти в любое помещение Химеры. В том числе и в мою комнату. Для Мастера не существовало замков, потому что дверь могла появиться в любом месте. На стене, окне, потолке… Я узнала это случайно, в ту ночь, когда Эр пришел ко мне впервые. Тогда я просто сидела за столом, решая задачу из сотни неизвестных в очередном своем задании. И в центре полa, там, где темнели старые доски, просто появилась дыра. Я вскочила, сжала кулаки и охнула, увидев Эра, поднимающегося из этого провала.
– Там ступеньки? – слабым голосом спросила я, не придумав ничего лучше.
