─ Нет, не трудно. Но куда нам с тобой спешить.
─ Ваш гений хочет меня обратить? За этим я здесь?
─ Если бы он хотел тебя обратить, то давно бы уже это сделал. Ты здесь не из-за этого.
─ А из-за чего? Какие могут быть причины?
─ Дело в Ковчеге. Доступ к его силе закрыт, пока он заперт, а открыть его могут лишь два человека. Те, которые когда-то его сохранили. Когда-то очень-очень давно.
─ Два? Я думала лишь один.
─ Соломон был с Наамой. Это она ведь привела его в Сфинкс. Следовательно, их новые воплощения нам и нужны. А точнее только одно.
─ Вы думаете, что я и есть Наама? Ее новое воплощение!?
─ Не думаем, а знаем. Иначе бы всего этого не было бы. Стали бы мы так рисковать?
─ Но откуда вам это известно? Почему вы в этом уверены?
─ Вначале мы лишь догадывались, а потом обратились к одной из провидиц, и она нам все подтвердила.
─ Догадывались!? И что вас на это подтолкнуло?
─ Причины, однако, ведь были. Парочка совпадений в одном из промежутков времени. Некие избранные сумели победить Исфет. А тут и Ковчег дал о себе знать. Два плюс два равняется четыре. Как тут не начнешь догадываться?
─ Прости, но не нахожу связи. Как одно связано с другим?
─ А то, что вы воспользовались силой Ковчега для того, чтобы победить Исфет. Ты что специально прикидываешься?
─ Нет. Мы не использовали силу Ковчега. Мы даже не знали, что это возможно.
─ Ну конечно. Так я тебе и поверил.
─ Эй, вообще-то я не лгу.
─ Слушай, это не важно. Мне плевать, как было на самом деле. Меня волнует лишь сила и то, как ей завладеть. Ты наш главный инструмент. Запомни это и не задавай больше вопросов.
─ Почему вы такие наивные? Чтобы воспользоваться инструментом, его нужно приручить. Как вы собираетесь это сделать?
─ Пытками, манипуляциями, да как угодно. Главное, что итог один. Ковчег перед нами раскроется, и ты нам в этом поможешь.
─ Этому не бывать. Что бы, вы не задумали, у вас ничего не выйдет. Уж можешь быть в этом уверен.
─ Это мы еще посмотрим, ─ выйдя за дверь, напоследок выдал вампир.
Мэделин осталась одна и стала все анализировать. В принципе все было как на ладони, но при этом и невообразимо сложно. У нее была мысль о том, как ей выбраться, однако веревки мешали ей ее воплотить. Нужно было, чтобы ее развязали и оставили снова одну. Тогда бы она кое-что предприняла и проверила бы свою теорию. В лучшем случае она смогла бы освободиться, а в худшем продолжала бы оставаться в плену. Много ли она теряла? Донат тем временем читал ее дневник и надеялся, что вот-вот остановится, но пока это еще не происходило. Он зачитывался откровениями своей любимой, как какой-то глупый ревнивец, который даже не может это признать. Так скверно ему еще не бывало.
Что в нем такого особенного? Если б я только знала. Я чувствую, что он что-то от меня скрывает. Не знаю, что это, но что бы там ни было, уверенна, я сумею это понять. Он не может скрывать что-то ужасное. Я в это просто не верю. Сегодня день всех влюбленных, и он сделал мне чудесный подарок. Я очень люблю сапфиры, но он этого не знал. Он подарил мне сапфировое ожерелье. Безумно красивое. Но это все не так уж и важно. С Дереком мне очень хорошо. Ни с кем мне так еще не было. Надеюсь, мы с ним не расстанемся. Никогда.
─ И почему некоторые растения так долго варятся? ─ сказала Апола, смотря на бурлящий котел.
─ Потому что они взращиваются в особой почве, ─ ответила Милдред, ─ ваша мать знает об этом все.
Милдред стояла у котла и добавляла последние ингредиенты. Зелье почти уже изготовилось, но кое-чего еще не хватало. Рецепт, по которому его делали, был очень сложен и замудрен. Его вообще не часто использовали в деле. Уж больно было много с ним возни.
─ Каково это, быть вампиром? ─ спросила Апола, ─ что ты чувствуешь, будучи им?
─ Это участь не из приятных. Я выгляжу как человек. В каком-то смысле я им и являюсь. Но я не старею. И не могу чувствовать, что иду вперед. Я словно застыла. И что бы, я не делала, этого не изменить. Вначале меня это пугало, но потом я привыкла. Вампиризм ─ это пребывание в смерти. Ни кому этого не пожелаешь. Однако же, жить с этим можно. Мало кто с этим справляется. Поэтому среди вампиров столько злодеев. В душе вампир все время себя истязает. Очень трудно при этом не сойти с ума. Ни одному человеку не дано испытывать столько горечи. После смерти человек уходит. Его нигде нет. Но становясь вампиром, он будто себя заточает. Вампиризм заставляет себя ненавидеть. Ты не можешь быть себе милым. Ты все время испытываешь боль. Та пустота, что сдавливает тебя изнутри, со временем только усиливается. Тебе ничем ее не заглушить. Ты вроде бы что-то чувствует, но в этом как бы и нет смысла. Только семья может тебя спасать. Если конечно она у тебя есть. Вообще у всех бывает по-разному. Но в общих чертах я все тебе описала.
─ А жажда? Тебе хотелось кого-нибудь убить?
─ Да. Я даже почти это сделала. Но Адела во время меня остановила. Она всегда была рядом. И до сих пор остается.
