─ Они хотели кого-то остановить, ─ следом озвучила Мэделин. ─ Кого-то, кто хотел войти в храм. И речь шла о шкатулке. Они боялись, что она им навредит. Интересно знать, почему?! И откуда у них столько силы!?
─ Они проводили обряд, ─ сказала Апола. ─ Я видела это в моем предыдущем путешествии. Видимо так, они ее и заполучили.
─ Что им может быть нужно!? Для чего все это?!
─ Это и предстоит узнать.
─ Да. Но только уже не сейчас. Во-первых, тебе надо отдохнуть. А во-вторых, на закате мы двинемся дальше. А он практически уже наступил.
─ Даже не верится, что осталось совсем немного. Скоро мы увидим просвет.
─ Надеюсь, что так.
─ Иначе и быть не может. Не зря же мы сюда ехали.
─ Думаю позвонить маме. Или папе. Спросить, действует ли мое заклинание. Конечно, оно сработало, но хотелось бы в этом удостовериться.
─ Мы становимся супер-ведьмами. Что нам может быть не под силу?!
─ Хорошо бы, во всем этом выжить. Самое страшное, скорее всего впереди. Порадуемся, когда все, наконец, закончится.
Мэделин позвонила отцу и узнала, работает ли ее заклинание. Он сказал, что оно, безусловно, действует и сторонники сил добра смогли хоть немного выдохнуть. Но вполне ожидаемо, что опасность возобновится, и произойдет это, скорее, чем кто-либо думает. Так же, он выразил ей свою гордость. Пожелав при этом удачи. На этом их разговор окончился.
─ Дамы, ─ вымолвил Донат тоном, подразумевающим обращение. ─ А что нам делать с обездвиженными телами? Мы оставим их здесь?
─ По-моему, они не жалуются, ─ сказала Апола. ─ Пусть отдыхают.
─ Вот только, когда они очнутся, будут немного в шоке, ─ отметила Мэделин.
─ А они вспомнят о том, что здесь было? ─ спросил Донат. ─ Или пока ими управляли, они были в отключке!?
─ Вряд ли мы узнаем это наверняка. Но подстраховаться должны.
Для Мэделин было одно решение и заключалось оно в чудодейственном порошке забвения. У нее в сумке он как раз теснился между священным сосудом и медной шестигранной шкатулкой, помещенный в мешочек, сделанный из батиста. Она взяла его и просунула в него руку. Набрав в нее порошок, Мэделин осыпала им мужчин. Медленно и относительно беспристрастно. Порошок забвения действовал моментально, но впоследствии вызывал сонливость и недомогание. Слишком часто подвергаться его воздействию не желательно. Не больше одного раза в неделю, в крайнем случае, двух. Иначе, есть риск заработать мигрень. Мало кому это понравится.
Когда стемнело, а Гиза закрылась для посещений, Мэделин прервала свое заклинание, извлекши шкатулку из чаши с парящим туманом. Они с ребятами собирались уже уходить, но не знали, вернуться ли потом обратно, и поэтому взяли с собой все свое.
─ Вероятно сейчас, Исфет пребывает в ярости, ─ промолвила Мэделин, ─ когда заклинание, больше его не сдерживает. Путы сброшены и теперь его гнев на свободе.
─ Мы с ним справимся, ─ акцентировал Донат. ─ Чего бы нам это не стоило.
─ Надеюсь, мы во время подоспеем. Прежде, чем случится что-то ужасное. Как в Лэнкроуссе, так и во всех лежащих вблизи него городах.
─ Скорей, Миранда! ─ кричала Адела, указывая на круглозвенную цепь.
Любезное Руководство пожертвовало мощный артефакт, который удерживал когда-то самого Голиафа. Эта цепь была единственной в своем роде и тысячи лет считалась неуничтожимой. Все ставки были поставлены на нее.
─ Dona nobis praesidium! ─ провозгласила Миранда.
Цепь словно змей настигла профессора Гаулктона, как только Миранда озвучила текст заклинания. Одержимость Исфет почти его погубила, а остатки души едва ли стремились к спасению. Внешне он выглядел ужасающе с еще более жуткими, разверзнутыми глазами. Цепь обвивалась вокруг него, а он зловеще над ней насмеялся. То ли он блефовал, то ли действительно ее не боялся. Так или иначе, в его мотивы никто особенно не вникал. В нем видели лишь угрозу и любыми путями пытались его остановить. Невзирая на то, что он думает или говорит.
─ Еще никто не мог из них выбраться, ─ подчеркнула Адела, будто пытаясь себя убедить. ─ Пожалуй, так он будет не столь опасен.
─ Лишь до тех пор, пока не станет Пожирающим странником, ─ сказала Миранда. ─ Тогда его будет уже не остановить.
Внезапно профессор прервал свой зловещий смех, и внимание ведьм стало особенно пристальным. Они взглянули ему в глаза и начали опасаться. Он оскалился и издал очень громкий устрашающий вопль. Цепи, удерживающие его тело, превратились в раскаленную сталь и с оглушительным треском разлетелись по разные стороны. От артефакта не осталось и следа, а ужасное зло вновь оказалось на воле.
