– Эй, гляньте-ка, Авестер, – сказал Джордж. – Ша говорила, что ты, наверное, придешь. Добро пожаловать в наш счастливый дом, маленький герой.
– Если будешь есть, бери тарелку, – сказала пожилая женщина с недобрым лицом. Авери знал, что ее зовут Коринна и она любит раздавать оплеухи. Получает от этого удовольствие. – Я сегодня закрываю столовую пораньше, из-за кино.
Авери взял тарелку и половником зачерпнул себе рагу. Да, это был «Динти Мур». Авери положил сверху кусок белого хлеба и пошел за стол к друзьям. Ша улыбнулась ему. Голова у нее сегодня болела сильнее обычного, но она все равно улыбнулась, и от этого ему захотелось смеяться и плакать одновременно.
– Ешь, приятель, – сказал Никки, хотя сам своему совету не последовал; его тарелка была почти полная. Он то и дело потирал левый висок, глаза у него налились кровью. – Знаю, с виду похоже на дрисню, но лучше не смотреть кино на пустой желудок.
Джордж смотрел на них понимающим взглядом. Он слышал. Когда-то, на Ближней половине, Джордж был только ТЛК; теперь он умел больше. Как и они все. Ближняя половина усиливает те способности, что у тебя есть, однако того, что появилось у Авери из-за бака, нет ни у кого. Он теперь многое знает. Например, про опыты на Ближней половине. В основном это побочные проекты доктора Хендрикса, а вот уколы делают с практической целью. Некоторые из них служат триггерами; их Авери не получал. Он попал прямиком в бак и там приблизился к самым вратам смерти, а то и прошел в них; теперь он способен вызывать Штази-огоньки практически когда пожелает. Ему не нужно кино, не нужно участвовать в групповом мышлении, ради которого и существует Дальняя половина.
Но ему всего десять. И это осложняет дело.
Авери начал есть и одновременно попытался нащупать Хелен. К его радости, она все еще была здесь. Хелен ему нравилась. Она не такая, как эта гадина Фрида. Ведь и без всякой телепатии ясно: Фрида обманом вытянула у него правду, а потом настучала.
Хотя фраза оборвалась, Авери вроде бы все равно понял. Хелен надо прятаться. В голове у нее губка с болью, от которой она прячется, как может. Прятаться от боли вполне разумно, да вот беда: губка набухает и набухает. Скоро губка займет всю голову и раздавит Хелен о заднюю стенку черепа, как муху на стене. И тогда Хелен перестанет существовать. Во всяком случае, она будет уже не Хелен.
Авери вошел в ее голову. Это оказалось легче, чем повернуть замок в двери комнаты, ведь он изначально был сильным ТЛП, а с ТЛК еще не освоился и легко мог напортачить. Он понимал, что не сумеет совсем убрать боль, но вдруг удастся ее облегчить? Так будет лучше для Хелен и для всех остальных… потому что им потребуются все силы, какие удастся собрать.
Глубоко у Хелен в голове он отыскал болевую губку и велел ей не пухнуть. Велел уйти. Она не послушалась. Он стал на нее давить. Перед глазами начали появляться цветные огоньки, они медленно клубились, как сливки в кофе. Авери надавил сильнее. Губка была упругая и очень тугая.
Он объяснил. Она вошла в голову Хелен, поначалу неуверенно. Они надавили вместе. Болевая губка немного поддалась.
Никки сумел немного помочь. Джордж сперва глянул ошарашенно, потом присоединился к ним, но тут же отпрянул.
– Не могу, – шепнул он. – Там темно.
Джордж вернулся. Нехотя, да и помочь он толком не мог. Но по крайней мере был с ними.
Они налегли, и кое-что произошло. Хелен перевела взгляд с потолка на Авери.
– Надо же, кто здесь, – хрипло проговорила она. – У меня голова чуть меньше болит. Слава богу.
И принялась есть сама.
– Вот черт, – сказал Джордж. – Охренеть. Получилось.
Ник широко ухмыльнулся и поднял раскрытую ладонь.
– Дай пять, Авери.
Авери хлопнул его по ладони, но хорошее чувство исчезло вместе с огоньками. Голова у Хелен снова заболит и будет болеть сильнее всякий раз, как она смотрит кино. И то же самое будет с Ша. И с Никки. И с ним самим. Рано или поздно все их голоса присоединятся к гулу, идущему из Овощебазы.
Может быть… если они объединятся… и создадут собственное групповое мышление… если есть способ создать щит…
